Поэт и персиковая косточка

Лицо поэта внезапно заострилось еще сильнее, а руки сжали ветку дерева с такой силой, что с нее слетели листья.

- Что вы имеете в виду, любезная дева, под всенародным шедевром?

Мэри на всякий случай сделала шаг назад.

- «Эван и Эванна» – одна из самых популярных поэм, о которых я слышала. Говорят, маэстро Аранте превзошел сам себя. Даже меня заставляли учить эти клятые рифмы к выпускному балу в пансионе. Надо сказать, я не осилила дальше второго катрена, но…

- Все пропало, – с отчаянием воскликнул Фирен, схватившись за кудрявую голову и едва не упав с дерева.

- Обманут, предан и распят

Аранте, ты мне был как брат!

- Вы с ним знакомы, – поняла Мэри. – Только не говорите, что он отнял у вас ваше произведение.

Красноречивый стон был ей ответом.

- А вас посадил в «каменную клеть», чтобы защитить себя от возможных претензий, – продолжила девушка.

Поэт убрал руки от лица и взглянул на Мэри потухшим взглядом:

- Я был поэтом, но, увы,

Пал жертвой друга и молвы.

Продекламировав эти строки, Фирен одним движением соскочил на землю и зло сказал:

- Ну, значит, так тому и быть. Кто умер, тот уже не воскреснет. Прощайте, миледи, жаль, я так и не узнал вашего имени!

И в следующее мгновение бросился к забору. Прутья ограды были расположены достаточно далеко друг от друга, чтобы худой поэт смог протиснуться между ними. Мэри поспешила следом вместе с тетрадью, но ей не удалось преодолеть преграду.

- Мда, неловко вышло, – вслух подумала леди Онеги, провожая взглядом удаляющуюся фигуру в монашеском одеянии.

Два дня спустя Фирен Лиэтти, нахохлившись, сидел на своей койке в приюте «Одинокий парус» и старательно сходил с ума. Решив, что только безумие сумеет умерить охватившее его отчаяние, поэт шаг за шагом двигался по скользкой дороге душевной ненормативности.

В обед третьего дня видение неожиданным образом материализовалось прямо в дверях его строгого обиталища. Правда, без половника.

- Я вам еды принесла, – с порога заявила леди Мэри. – Выглядите как-то… нездорово.

Фирен мрачно взглянул на нее и продекламировал:

- К чему мне плоть, когда душа

Отходит в бездну не спеша.