Девятая попытка Кота Митрохина

Иван подошел к столбу и закинул на веревку поперек арбалет, взявшись за него обеими руками.

– Не вздумай! – заметался меж столбов Кот. – Ты слышишь? Стой! Угробитесь ведь!

– Поехали! – крикнул Иван, сильно оттолкнувшись ногами и кинув себя вперед.

Аленка завизжала так, что заложило уши.

Арбалет заскользил по веревке, и они понеслись над пропастью. Другой край стремительно приближался. Веревка пружинила. Ивана раскачивало из стороны в сторону, но все шло как по маслу.

Кот едва успел отпрыгнуть в сторону, когда Иван, выставив ноги и высоко приподняв их, пронесся мимо.

– Уже все?

– Все, приехали, – подтвердил Иван, снимая с веревки арбалет. – Больше не кричи так, пожалуйста, а то у меня контузия случится.

– Простите, я не нарочно.

Иван мечом рассек веревку, стягивающую грудь, и Аленка сползла на землю.

– Вы живы, слава богам! – К ним подбежал Кот.

– А ты думал, я самоубийца? – Иван убрал меч, закинул за спину арбалет и забрал у Аленки колчан.

– От тебя чего угодно можно ожидать.

– Зато ты достаточно предсказуем.

Кот заткнулся. Он так и не смог сообразить, оскорбление это или похвала. Но уточнять и спорить не стал.

Между тем Иван попытался выдрать из треснувшего дерева стрелу, что оказалось бесполезным делом. Стрела сидела очень глубоко, наружу торчало лишь оперение.

– Жалко стрелу. – Кот подобрался ближе и внимательно оглядел дерево. – И веревку жалко.

– Метров десять можно срезать. – Иван приблизился к краю расщелины и мечом полоснул по натянутой веревке там, куда мог дотянуться, затем подобрал обрубленный конец, вернулся к дереву и срезал ее около самого узла. Смотал и передал коту.

Кот, неохотно приняв ношу, повесил на узкое плечо.

– Куда дальше? – спросил Иван.

– Да куда здесь идти? Только через лес.

Веревка, качнувшись, кольцами сползла с плеча Кота. Иван вздохнул и подобрал ее.

– Это сильно похоже на Заповедный лес, – продолжал разглагольствовать Кот, сделав вид, будто ничего не заметил. – А если так, то мы уже совсем недалеко от пункта нашего назначения.

– «В заповедных и дремучих страшных Муромских лесах…» – пропел Иван строчку из песни Высоцкого, почему-то пришедшую на ум.