Странные вещи

Немедленно сообщать обо всех попытках завербоваться на суда или о просьбах взять пассажирами.

— Мы будем объяснять, почему «не брать» и «сообщать»?...

— Напишите, что шпионка из Гермахена собирается проникнуть на корабль и добраться до Америгона. Если кто-то найдет эту шпионку — обещайте награду в 20 золотых монет. Это все господа… — Маршал закрывает глаза и упирается руками в стол. Его силы на исходе. Единственное, что он хочет сейчас — это добраться до своей кровати и отключиться от реальности, забываясь в тяжелом болезненном сне.

Глава 5

Вивьен

 

— Все готово, миледи, — тихим настороженным голосом оповещает меня пожилой крепкий мужчина, одетый в дорожный камзол, быстро входя в комнату и плотно закрывая за собой дверь. — Карета ждет за оврагом.

Я коротко киваю, быстро глянув на него и продолжая рассматривать себя в зеркало. Молодой темноволосый паренек, отражающийся в гладкой поверхности, представляет собой утонченного и изящного потомка знатного рода. Одет элегантно в довольно дорогой камзол, из-под которого виднеется шелковая белая рубашка с кружевными манжетами, на ногах плотные бархатные брюки и высокие стильные сапожки, на голове дорожная шляпа — приятный образ.

Но взгляд его мне не нравится. Во взгляде этом растерянность и страх перед будущим. Нет! Так не пойдет. Надо нахмурить брови и смотреть прямо, решительно и остро. Да, именно так смотрят молодые аристократы на всю окружающую их хренотень… А еще голос грубее и строже. И слова, хорошо бы слова поострее, как эта самая «хренотень».

В отражении появляется фигура моего помощника и друга, мсье Рэми д’Анвера.

— Да, так хорошо, вас точно никто не узнает, —  одобрительно кивает он головой. — Плечи распрямите и движения резче. Не надо плавно руками водить — это женские движения. И голос, миледи, пожалуйста, не забывайте, голос на тон ниже, как вы в песнях поете. Костюм сидит хорошо, — осматривает он меня с ног до головы. — Волосы только надо было ровнее обрезать, а то торчат.

А цвет хороший получился, черный, без пятен. Только не забудьте, что до Америгона примерно дней тридцать, а то и больше. Возьмите краску, будем подкрашивать, когда отрастут.

— Все в дорожной сумке, Рэми, — я делаю движение рукой в сторону сложенных в дорогу вещей.

— Плавные движения опять, миледи, — качает он головой. — Резче указывайте. Вот так, — он сжимает кулак, отставляя большой палец, и показывает направление.