Странные вещи

— А что с ним не так? — улыбается наглый капитан. 

— Ты приказал привезти меня в дом Танера…

— Да, потому что это особняк моей семьи. Ты ведь познакомилась с моей матушкой?...

— Ты… ты! 

— Я тот самый Генри Джастин Танер, дорогая, — нагло улыбается этот паршивец. — А на портрете, что ты видела в гостиной, нарисован мой дед. 

И тут меня словно иглой пронзает ужасная догадка — ведь он со своим другом мистером Уокером всю дорогу потешался надо мной. Небось они всласть поглумились над глупой девчонкой, что переживала из-за завещания.

— Выходи за меня Вивьен. Ты же знаешь, что я люблю тебя. 

— Никогда! — вырывается у меня. 

Ну, а что он хотел? Я же в гневе, Цифендра его задери! 

— Вив?... — вопросительно смотрит на меня капитан. 

Я одергиваю руку и она сама непроизвольно ложится на эфес шпаги. 

— Так, значит? — улавливает мое движение этот обманщик.

— Значит, так! — решительно начинаю я, но договорить мне не удается, потому что этот наглец хватает меня в охапку и, кивнув ошалевшим свидетелям нашей бурной сцены: «Простите, господа», выносит меня из кабинета. 

Пиная все подряд двери, находит открытую и вносит меня в помещение, ногой захлопнув выход. 

— А-ну, пусти! — кричу я и дубашу кулачками по всему его телу, но куда мне — он весь в мышцах, причем в каменных. 

— Так, давай разберемся в наших с тобой отношениях, — начинает он, поставив меня на пол.

— Нечего тут разбираться. Ты предатель и обманщик! — в запале кричу я, отскакивая от него и выхватывая шпагу. 

— Ты серьезно? — не верит он своим глазам. 

— Очень серьезно. Не подходи ко мне! И не ты владелец «Фокс Флай», а я. И я не принадлежу тебе! 

— Ха, а кто совсем недавно недвусмысленно давал понять, что принадлежит? — улыбается капитан. 

— Ха, а кто совсем недавно, вместо того, чтобы сказать мне правду, насмехался надо мной и обещал оградить меня от всяких Танеров?! — возмущаюсь я.

— Вивьен, дорогая, — начинает отступать моя жертва, но при этом умудрившись отойти от двери и двигаясь вглубь комнаты вдоль стены, — ни минуты не насмехался и не глумился, клянусь.

— Представляю себе, как вы обсуждали с мистером Уокером глупышку Вивьен, когда оставались одни.