Странные вещи

— Они действительно в беде, — говорю я Шону, который уже рядом со мной и наблюдает эту ужасную сцену. — Вызывайте Марка и Сэма, мы идем на помощь. Снижаемся и зависаем над островом, — командую я.

Мои команды выполняются, а я в задумчивости смотрю на разбитый «Ренард». Белоголового здоровяка-старика нигде не видно. Стоит ли мне выходить на палубу? Он ведь собирался мне кое-что кое-куда засунуть, образно выражаясь. Может он захочет выполнить свою угрозу и уже держит меня на мушке, а стоит мне выйти на открытое пространство, тут же спустит курок? Хм, как поступить?

— Оставайся на борту, Анри.

Я сам схожу, поговорю с капитаном, — настороженно говорит Шон.

Кажется, что мой друг видит мои мысли насквозь. Но я не из пугливых, поэтому я рискну и выйду сам, как принято в таком случае — капитаны должны пожать друг другу руки. По Кодексу Воздушного Флота, капитан, пришедшего на помощь корабля, сам должен поприветствовать капитана потерпевшего, при этом раненый или умирающий может передать завещание или просить о выполнении последней воли, а спаситель обязан выполнить все, что от него требуется.

Да, так велит кодекс чести.

— Я выйду, Шон, — отвечаю и, направившись в свою каюту, чтобы нацепить все свое вооружение, бросаю ему через плечо. — Оставайся за капитана. Пусть мистер Дрэйк зарядит пару пушек, на всякий случай.

— Есть, сэр, — уже в дверях слышу ответ друга.

Отлично, теперь, если Лис захочет моей крови, он поймет, что тут же будет уничтожен вместе с останками своей посудины и выжившей командой.

Как только трап был установлен, я спускаюсь и первым подхожу к выстроившейся шеренге потрепанного экипажа «Ренарда». Крепкий пожилой мужчина в порванном дорогом камзоле и с залипшей кровью на виске приветствует меня и указывает на пробитый бок корабля:

— Мы шли за ураганом. Рассчитывали, что пройдем, но ветер переменился… Слишком поздно заметили нарастающий вихрь и вот... Наш капитан, мсье де Люмьер там, в своей каюте. Он ранен. Я провожу вас к нему.

Я коротко киваю и в сопровождении доктора Трэнтона направляюсь в недра разбитого корабля вслед за провожатым.

Сразу понимаю, что посудину швыряло, подбрасывало, закручивало и переламывало — внутри все завалено обломками перегородок кают, кусками обшивки, нехитрой корабельной утварью и весь этот хаос покрыт слоем грязи и пыли. Приходится пробираться сквозь неровную решетку обвалившихся балок, перелазить через груды покореженной мебели и руками отбрасывать с дороги куски деревянной обшивки.