Рекламщик в ссылке для нечисти

Он нашёл плотника, широкоплечего парня с копытами. Тот, жуя соломинку и задумчиво глядя из-под густых тёмных бровей, очень внимательно выслушал всё, что сказал Василий: и про лестницу, и про рукоять серпа, и про то, что половину изб нужно подновить, а ещё построить гостиный дом в два, нет, лучше в три этажа, и ставни чтобы с узорами, и двери резные. И забор поставить там, где луг, вдоль дороги, чтобы без билета никто не прошёл. И лестницу не забыть, она, может, завтра понадобится. И вообще все ставни и двери можно заменить, а у родничка поставить лавки со спинками, или нет, даже беседку.

Плотник кивал, перебрасывая соломинку из одного угла рта в другой, а дослушав, сказал только одно:

— Я не плотник.

Василий даже опешил.

— А раньше ты, блин, сказать не мог? — спросил он.

— Я древодел.

— Тьфу, так бы и сразу... Но ты, в общем, сделать-то всё это можешь?

Парень отрицательно помотал головой.

— Окей, — сказал Василий.

И когда он уже развернулся и почти ушёл, парень сказал ему в спину:

— Никак не сделать. Дерева нет.

— Да у вас этого дерева! — возмутился Василий. — Целый лес!

— Ну, ежели с лешим договоришься да привезёшь мне дерево, так о чём и спорить, — пожал плечами парень. — Всё сделаю.

— Да я и с чёртом лысым договорюсь!..

— С чёртом незачем, лес — не его владения, — меланхолично заметил плотник.

Недоделанный серп Василий оставил ему, на том они и распрощались.

Василий решил, что день прошёл плодотворно, и было бы неплохо пообедать и вздремнуть на полатях до ужина. Но после обеда пришлось таскать воду — Марьяша затеяла стирку, потом топила баню. Банник ругался из-под лавки и грозил ошпарить.

Потом вместе с Тихомиром они искали лестницу. Василий очень старался.

— Упёрли, паскуды, — огорчился староста и наконец сдался, махнул рукой.

— Ты что ему не сказала? — прошептал Василий.

— Он и так Гришку не любит, — тихо ответила Марьяша.

Он пообещал.

А когда этот долгий день кончился, погас, утих, когда в доме все уже легли и староста принялся похрапывать, когда засопел в своём углу и Волк, Василий ощутил сквозь дремоту, как длинные холодные пальцы сжали горло, и кто-то хрипло зашептал на ухо:

— Отступись, отступись, отступись!

Глава 10. Василий мирится

Утро выдалось безрадостным.

Начать с того, что Василий не выспался.