Рекламщик в ссылке для нечисти

Тут он притих и, выпятив тощую грудь, блеснул глазами.

— Сам написал? — поинтересовался Василий. — Ничего так, симпатично. Может, я тебя к креативам привлеку...

И, видя непонимание на лице домового, пояснил:

— Ну, когда зазывать народ будем, я тебе объясню, что нужно сказать, и ты ясными для них словами всё и изложишь. У меня, типа, сложности с коммуникацией. Говорю не по-вашенски.

— А! — просветлел Молчан. — Уразумел. Отчего бы и не помочь добру молодцу? Ежели надоть помочь, это я могу...

Воодушевившись, он достал ещё кусок бересты и продекламировал:

— Как намедни у прогалины, где чепыжник расшеперился,Я портки-то рассупонивал.

Василию пришлось выслушать ещё несколько сочинений и восхититься ими.

Он узнал чуть больше, чем хотел, о том, как Молчан проводит утро. Потом, прислонившись к стене и задумчиво кивая, изо всех сил старался не уснуть, пока домовой читал на удивление длинную и унылую историю о старом изношенном лапте.

Сдавшись, Василий опустился на пол (лавок всё равно не было).

Слова домового слились в один невнятный гул. Веки опускались сами собой, голова клонилась...

— Никак ты спишь, Вася? — обиженно спросил Молчан.

— Да я киваю просто, — сказал Василий. — А глаза закрываю, ну, чтобы лучше всё представить.

И широко зевнул.

— Ладно, мне как бы пора. Ты бересту мне дашь?

— Так чистой нетути, — развёл руками домовой. — Вона, всю исписал.

— Ага, — сказал Василий, не особенно успешно скрывая раздражение. — Ну, тогда рад был послушать. Пойду, мне ещё к плотнику зайти.

Но сперва ему пришлось разобраться с Хохликом. Тот уже куда-то задевал серп, прибрал к рукам и делал вид, что никакого серпа и не было. Зато не успел убрать лопату, и Василий сказал, что заберёт её, раз так.

Хохлик верещал, аж соседи начали собираться. Болтался на ручке лопаты, обхватив её руками и ногами, и клялся, что никакого серпа и не видал.

— Я к кузнецу вашему вчера ходил, — использовал Василий последний аргумент. — Вот он этот серп и сделал. Мне его посоветовали в огне прокалить, чтобы заразу всякую вытравить, но я ещё не успел.

Хохлика как ветром сдуло, а ещё через мгновение серп лежал на земле.

— На, забери! Что ж ты совал мне этот серп поганый! — завизжал коротышка. — Помру теперя, ох, помру!

Василий дослушивать не стал.