Рекламщик в ссылке для нечисти

Поспишь тут, когда тебя хватают за горло! Само собой, как только смог, он поднял шум, разожгли огонь, но никого не нашли. Дверь была заперта, а окно открыто — значит, этим путём кто-то и пришёл, но неясно, почему Волк не лаял. Спал себе, а когда разожгли лучину, посмотрел узкими со сна глазами.

— Тоже мне, ярчук, — упрекнул его Василий. — Меня убивают, а он спит!

— Да уж так и убивают, — не согласился Тихомир. — Пужают ток. Допрежь бездельничали, а нынче Добряк велел в кажном дворе порядок навесть. Ну, знамо дело, его-то не полезут за горло хватать, берендей и сам кого хошь ухватит, а тебя вот.

Василий не согласился.

Окно закрыли, но легче ему не стало, поскольку Марьяша проговорилась, что это не поможет. Вот были бы обломки кос или ножей, сказала она, чтобы воткнуть в притолоку, а так — хоть закрывай, хоть не закрывай... А у них тут каждая вещь на счету, обломков не сыскать, да и не по-людски это — от соседей защиту ставить. Всё ж то один заглянет, то другой, заметят заслон, обидятся.

— Не по-людски, — проворчал Василий, устраивая серп в изголовье, чтобы, если что, защищаться им от врага.

Духота ещё долго не давала ему уснуть. Мало того, что окно закрыто, он ещё и натянул одеяло на голову. Если приходится защищаться от монстров, любой способ хорош.

Утром он сидел за столом мятый и злой, растирая шею. Марьяша сказала, остались следы.

— Ну, хошь, поспрошаю, найду виновника? — предложил староста.

— Да забей, — махнул рукой Василий.

— Нешто можно забивать так сразу? Да ведь ещё и не кажного забьёшь. А вот прижать, да пусть говорит, сам надумал али подучил кто...

Василий вздохнул и отказался.

Тихомир взял сеть и колья, стоявшие в углу, взял корзину, ушёл на озеро. Марьяша пояснила, что коровы общие, но пасёт их Богдан, а доят Неждана и Незвана, потому все, кто пьёт молоко, чем-то платят им за работу: яйцами, рыбой, орехами или мёдом, а то рубаху сошьют или корзину сплетут, ягод соберут — кто на что горазд. А сено запасают все вместе.

Пока рассказывала, успела насыпать курам зерна, налить чистой воды. А Василий и не замечал, что у старосты за домом курятник — хотя, если по правде, что заметишь в таком бурьяне? Он бродил за Марьяшей и слушал. На столе остался его завтрак: каша из замоченных в воде пшеничных зёрен. Не то чтобы Василий был переборчивым, но что он, козёл, чтобы жевать траву? Он рассчитывал на яичницу на сале, вот как вчера.

И Марьяша вроде бы не обманула ожиданий.