Рекламщик в ссылке для нечисти

— Нет у него права такого! Дикий мёд ещё крадут, злыдни, ульи мои разоряют — нашёл ты, кого слушать, бестолочь! Ток медовуху свою варить и может, колдырь, а боле ни на что не гож!

Василий уже почти привык к этим крикам, потому просто ждал, время от времени утирая с лица брызги слюны.

Услышав пёсий лай, вспомнил о Волке. Раньше у Волка не было такой свободы, и тревожило, не убежит ли, не потеряется — но вроде пёс не терялся, да и лаял сейчас не злобно, а радостно, как будто увидел кого-то знакомого. А вот завизжал, тоже радостно.

Может, Марьяша вернулась?

Но от этих мыслей Василия отвлёк хозяин.

— Ладно уж, — сказал он, притихая, и опять хлопнул по столу, в этот раз не сильно. — Теперя вот чего, парень...

И, придвинувшись ближе, почти прошептал:

— Ты смекаешь, что дело здеся неладное? Темнит Казимир. Почто очищать земли выдумал, то нам неведомо. А боюсь я, парень, ежели мы голову поднимем, шибко ему то не по нраву окажется. Разуметь бы хоть, что он замыслил, не то как бы мы не сглупили да себе хуже не сделали.

— Ну а как узнать? — почесал в затылке Василий. — Надеяться только, что всё обойдётся. Мы, короче, если успеем по-тихому тут блеск навести и рекламу дать, привлечём клиентов, а тогда у Казимира уже не выйдет ничего с нами сделать. Слишком много свидетелей, ну и люди поймут, что вы все нормальные и никакого вреда не несёте... ну, разве что кроме ырки. Кстати, а чего вы его не замочили?

— Чё? — не понял Добряк. — И чё ему от воды сделается?

— Ну, не убили чего?

— А! — хозяин усмехнулся.

— Это колдун так над Тихомиром потешился. Вот тебе, сказал, деревня, вот народ, так и заботься, мол, о народе, никого не обидь, а то спросим с тебя. Ну, нам-то чё, ырка слабый. Его, почитай, никто и не боится, да и ночью мы в поля не ходим. Пущай живёт, не жалко. Ты вот чё скажи, парень...

Он опять придвинулся и понизил голос:

— Ты, ежели что, не отступишься, не забоишься? Слово дай.

— Я домой хочу, — сказал Василий. — Всё для этого сделаю. Мне, в общем, тут так фигово, что хуже и быть не может.

Короче, нечего терять.

— Слово даёшь?

— Даю. Даже если забоюсь, всё равно не отступлюсь. Лишь бы только колдуна этого как-то прижать, чтобы он меня домой вернул.

— Ну гляди, — сказал Добряк, отстраняясь. — Ты, как козёл, упёртый — вот хоть ко мне всё лез да лез. Можа, и сладится у нас чего, коли не испужаешься. Ну, поразмыслю я, с чего начать, а ты иди пока, да вот чё ещё: бабки Ярогневы стерегись.

— Это ещё почему? — уточнил Василий.

— Не по нраву мне она.