Рекламщик в ссылке для нечисти

— Только я плохо подумал, — сказал он под конец и закусил губу. — Короче, по ходу, я лопухнулся. Решил, людям понравится на всякое такое смотреть — не, им-то понравится, конечно. А вот что ваши деревенские будут чувствовать, я не подумал. Я тут, это... вроде как хорошего человека обидел. Может, и не только его одного. А сейчас представил, что меня бы вот так напоказ выставили, и как-то, ну... не очень.

— А чё, — согласился Добряк. — Можно и выставить. Вона как ты лопочешь не по-нашенски, через два слова на третье понятно.

— Надо менять план, — хлопнул ладонью по столу Василий.

Шешки аж подскочили, оглянулись испуганно. Тот, что опомнился первым, потянул к себе ложку и хлебнул столько мёда, что аж окосел от сладости, заморгал глазами и потёр пятачок.

— Короче, — продолжил Василий, — надо придумать, как сделать, чтобы и людям нравилось, и никому не обидно было. Людей зазывать — это моё дело, это я смогу. А вот порядок тут навести и придумать, кто чем займётся — это бы я делегировал.

Хозяин блеснул на него глазами, прищурился, почесал короткую бороду.

— А чё не у Тишки-то помощи просишь? — спросил он.

— У козла твоего, что ли?

— У старосты нашего, — с презрением пояснил Добряк. — Чем он тебе негож?

— Так он меня к тебе и послал. Сказал, тебя тут уважают...

— Брешешь, — не поверил хозяин.

— Да зачем мне врать? — возразил Василий. — Тихомир так и сказал: к дядьке Добряку, мол, прислушиваются, если он согласится помочь, считай, дело сделано.

И добавил, подумав:

— А сам Тихомир с досками поможет, чтобы избы подновить, и, может, что-то ещё построить. Сказал, он с лешим дружбу водит...

Видимо, это он сказал напрасно, потому что хозяин тут же изменился в лице и тонко закричал, хлопнув по столу:

— А, лиходей, п-паскуда!

От удара его пудовой ладони стол жалобно заскрипел, посуда вся подпрыгнула. Шешки дружно завопили: «Ой!», заметались, столкнулись лбами и разлетелись кто куда, исчезли под столом и под лавками.

Добряк верещал, брызжа слюной. Из его воплей Василий понял, что леших было два (что-то такое он уже слышал), и Тихомир водил дружбу с пришлым. С тем, кого исконный хозяин леса так и не признал.

— Нешто приблуда те дозволение даст дерева рубить? — разорялся Добряк.