Рекламщик в ссылке для нечисти

Василий постоял, глядя ей вслед, потом огорчённо махнул рукой и понёс на холм оба ведра. Левая рука ещё болела, так что нёс по очереди, возвращаясь то за одним, то за другим, пока не добрался до дома старосты. Там немного подождал — нет, никто не вышел, — оставил одно ведро и пошёл к себе.

Завид, едва проснувшись, отыскал Горыню и отправил за лошадью и телегой, а сам испарился, сказал, по пути нагонит. Хмурый Добряк проводил за ворота с напутствием, что ежели им попадётся один лоботряс, чтоб его на телегу не брали, да чтобы и вовсе гнали его восвояси, злыдня такого.

Злыдень и лоботряс поджидал у озера с донной косой на плече.

— Ну, спускайся, — сказал он Горыне. — Вместо тебя поеду, а ты нужнее здесь.

Горыня, само собой, не согласился. Он упирал на то, что лошадь с телегой доверили ему, а Завида велели к ним не подпускать, и лгать Добряку он не станет.

— В целости верну, — пообещал Завид. — Сам посуди, не глупо ли в такое время цепляться за мелкие обиды, ежели это делу мешает? Да и ты здесь надобен, богатырь, приглядеть за царевичем.

Горыня неприязненно посмотрел сверху вниз.

Завид улыбнулся, и на худых его щеках обозначились складки. Против богатыря, большого и крепкого, он был как тощий кот против холёного быка. В тёмных спутанных волосах, неаккуратно заправленных под обруч, торчала соломина.

— А ты вот что, богатырь, — сказал он вкрадчиво, — сходи к Добряку и спроси, могу ли я занять твоё место.

Горыня согласился, хотя и неохотно. Завид, облокотясь на борт, смотрел ему вслед и негромко насвистывал. Когда богатырь дошёл до холма и свернул к воротам, Завид прыгнул на телегу, взялся за вожжи и сказал с улыбкой:

— Ну, поехали.

Что сказал Добряк вообще и конкретно по этому поводу, они не узнали, и, наверное, к лучшему.

Рыбий холм лежал за мостом. Там имелся пруд, в котором, по слухам, жила золотая рыба, но пруд зарос, и местные не знали, как его расчистить.

— Вещица непростая, — приговаривал тот, — из Перловки добыта, зачарована. Другой-то такой не сыскать!

Василий точно знал, что ещё две таких косы остались дома, но молчал по понятным причинам.

— Может, уступишь нам? — робко спросил один из местных.

— Вам уступи, а ежели мне самому понадобится? Ох, даже и не знаю...