Рекламщик в ссылке для нечисти

Звенели комары, лезли в лицо, впивались в кожу, и не было сил их отогнать, и эта ночь длилась вечно.

Всю ночь казалось, кто-то бродит вокруг. Чудились едва слышные шаги по мягкой, устланной иглами песчаной почве, и кто-то как будто вздыхал. Василий сперва подтягивал к себе палку, сжимал в руке, потом на это не стало сил. Он слышал, как ворчит Волк, но не мог даже открыть глаза и посмотреть, что там такое.

В очередной раз придя в себя, Василий понял, что кто-то устроил его на подстилке из лапника.

После бесконечно долгой ночи забрезжил рассвет. Было тихо, ни ветра, ни звука, потом запела птица. Она то умолкала, то насвистывала, то рассыпала мелкий дробный звук. Голос её звучал глухо, как будто отражаясь от невидимых стен. Птица пела всё чаще, чаще, выдала долгую трель, потом раздалось трепетание крыльев, и всё смолкло.

Свет проник под высокие кроны. Казалось, в воздухе рассыпана золотая пыль, но откуда светит солнце, понять не вышло.

Василий осмотрел себя и увидел, что рубаха на плече и груди пропиталась кровью, но уже подсохла. Повисли лохмотья ткани, выдранные когтями. Вертеть головой было больно. Край рубахи, которым он кое-как обмотал левую руку, потемнел и набряк от крови. Василий не стал разворачивать и смотреть, что там — всё равно сейчас ничего с этим не сделать.

Нужно было идти, вот только он перестал понимать, в какой стороне поле.

— Домой, Волк! — попробовал Василий. — Где Марьяша? Ищи Марьяшу…

Пёс вилял хвостом и никуда не шёл.

Ночью кто-то принёс землянику, оставил на хвойной подстилке под правой рукой. Ею Василий немного мог шевелить. Он съел ягоды, некрупные, кисло-сладкие, а потом позвал:

— Эй, кто тут! Покажи хоть дорогу.

Но тот, кто приходил к нему ночью, теперь затаился и не откликался.

— Ладно, — сказал Василий. — Спасибо и на том…

Он поднялся, немного постоял, убедился, что не упадёт, и пошёл. Ему показалось, в одном месте деревья стояли реже, он даже как будто видел за ними луг, но когда дошёл и поднял голову, понял, что ошибся.

Василий решил не сворачивать в надежде дойти до границы и двинуться вдоль неё, но тут же понял, что и не определит, где она, эта граница. Он ослабел, голова кружилась.