Рекламщик в ссылке для нечисти

Всё это Василий объяснял Хохлику на ходу. Тот увязался за ним, бежал теперь, постукивая копытцами, с холма, по вымощенной деревом дороге. Тянуло сыростью, и смородиновые кусты по сторонам шелестели, показывая серебристую изнанку листьев. Ветер стряхивал с них капли недавнего дождя.

— Ты только никому ни слова, понял? — уточнил Василий. — Если ведьма, так она тебя со свету сживёт, пикнуть не успеешь.

Хохлик подпрыгнул так высоко, что успел сделать два быстрых шага в воздухе, прежде чем приземлился.

— Буду молчать, буду молчать! — воскликнул он тревожно.

Спустя десять минут он выложил бабке, что на день Купалы заповедник откроется, и народ созовут, и Вася делает керативы, а он палец занозил — вот...

Они только-только подошли к дому, хотели послушать у окна, есть ли кто внутри, а Ярогнева как почуяла, открыла дверь и теперь стояла, глядя на них с понимающей усмешкой.

Василий толкнул Хохлика, чтобы тот заткнулся, потому что после пальца осталось сказать только про нож и ведьму.

— Так вы из-за этого пришли? — спросила бабка, присела, взяла Хохлика за ладонь — тот даже побелел — и в два счёта извлекла занозу.

— Б-б-благодарствую, — проблеял Хохлик.

— Мы вообще луг осматривали, — сказал Василий. — Хотели тут костры разводить, клады искать, а после коров ясно какие клады. Может, убрать надо. Ну, мы пойдём.

И потащил Хохлика прочь, к озеру. Там он его отчитал, и они засели в кустах, чтобы вести наблюдение.

Далеко в стороне ходил Мудрик — косил траву, что ли, так и не разглядишь.

Из дома вылетела ворона и направилась к лесу.

— Вона, вона ведьма полете!.. — заорал, подскакивая, Хохлик. Василий зажал ему рот, но поздно. Заквакали лягушки, заверещали лозники, и что-то тяжёлое плеснуло в воде.

Они заспешили к дому. Даже если кто-то их увидел, что уж теперь, а времени терять нельзя.

В доме никого не было.

Они этого и ждали, а всё же стало не по себе.

— А что мы ищем-то, Вася? — сосредоточенно спросил Хохлик, заглядывая в горшок. Он забрался на полку, совал нос в каждую посудину и уже что-то выхлебал, довольно облизнувшись.

— Любую подозрительную вещь, — ответил Василий.

Сам он поискал пентаграмму на полу, посмотрел, нет ли потайного люка, ведущего в подвал, поворошил сено на полатях, заглянул в сундук — ничего! То есть, ничего подозрительного. Доски, постель, одежда старая...