Рекламщик в ссылке для нечисти

— Отчего без блеску?

Нож Мудрика, который Василий всё таскал в самодельных деревянных ножнах, и правда не блестел. Металл как будто поглощал свет — видно, плохо очищенный, с примесями, или какой-то сплав. Нож был совсем плохонький, источенный временем, рукоять деревянная, истёртая, укреплённая бечёвкой, но в руке сидел как родной и резал отлично. Василий и ногти им срезал, и репу очищал, и вилку из дерева пробовал выстругать — всё получалось. Даже и жаль, если придётся отдать.

— Нож не обязан блестеть, — ответил Василий.

— Ты ж не режь!

— Да подковырну только! Всё, не дёргайся.

Нож едва коснулся пальца, и Хохлик взвыл.

Непритворно, вцепившись в руку Василия, закричал, зашипел, как чайник со свистком. Глаза закатились, тело напряглось, и не только хохолок, а и вся шерсть встала дыбом, как будто его ударило током. Василий, конечно, сразу отвёл нож, но Хохлик долго не мог прийти в себя, даже пришлось отливать водой.

— Ты чего не сказал, что тебя вообще нельзя касаться металлом? — с досадой и испугом спросил Василий, когда понял, что Хохлику вроде становится лучше.

— Что э-это за но-ож? — проблеял Хохлик, весь трясясь и стуча зубами. — Где-е ты взял его, где? Колдун ты поганый!

— На вот, утрись, — Василий подал ему полотенце. — Бабки Ярогневы это нож, Мудрик дал, а что? Я... я одолжил ненадолго, в общем, скоро отдам. Чего сразу колдун?

— Дурная вещь, — забормотал Хохлик. — Ой, дурная, дурная, чёрная! Зло чистое! Ни в жизнь я такого зла лютого не видывал!

И пока он причитал, Василий крепко задумался.

О бабке и правда говорили разное. Марьяша верила, что Ярогнева угадывает людскую суть и сразу видит, хороший человек перед ней или плохой. Добряк, наоборот, говорил, что она ходит куда-то тайными тропами, и даже леший не знает, куда, теряет след.

Василий вспомнил про ведьмин круг, выжженный, чёрный, вспомнил гадюк и жаб. Вспомнил и ворону, которую видел у бабкиного дома, а позже то на воротах, то на площади. Бабка, говорили, на холм не поднимается, а всё равно обо всём знает.

— Схожу-ка я к бабке, — хмуро сказал Василий.

Нож, конечно, с собой не взял, спрятал в изголовье.

Он, в общем, и сам толком не знал, зачем идёт. В лоб же не спросишь, ведьма или нет. Может, в доме найдутся ещё доказательства, ну там, книга мёртвых, пентаграмма, чёрные свечи... Понять бы, что она затеяла — может, начнёт вредить. О таком надо бы рассказать местным.