Рекламщик в ссылке для нечисти

— Подозрительного нет, а вот гляди, Вася, гляди! — развеселился Хохлик. — Тебя нашёл!

Сидя на полке и широко улыбаясь, он протягивал тряпичную куколку, простую, даже без лица, с жёлтыми волосами из льняной кудели, торчащими во все стороны.

Глава 15. Василий строит теории

Мелкий дождь то срывался с неба, то притихал, как будто не мог решить, идти ему или не идти. Из-за этой мороси воздух казался мутным, и лес посерел. В небе иногда громыхало — негромко, но с намёком, что может и полить.

Василий стоял на лугу, уперев руки в бока и задумавшись.

Вокруг него скакал Хохлик. Спрятаться бы от дождя, но хотелось поговорить там, где никто не подслушает.

— Я, Вася, знаю, знаю! — повторял Хохлик. — Ты и есть настоящий царский сын!

— Да бред какой-то, — не соглашался Василий. — Утихни, блин, дай подумать...

Но Хохлик не умолкал и всё бегал по кругу. Василия уже начало подташнивать от его мельтешения.

— С чего ты взял, что Мудрик вообще подменыш? — спросил он. — Может, он просто родился такой... не очень.

Про него больше наговаривают — мол, и сам как бочка, и слюни текут, и что говорит, не разобрать. Я думал, там реально Квазимодо, а встретил его и вообще не понял, что он и есть тот самый Велимудр.

— Да ты чего, Вася! — возмущённо сказал Хохлик, останавливаясь. — Мы-то своих завсегда примечаем! Вот ты и Тихомир — вы люди простые, а Мудрик — он не-е!

— А как вы это определяете? — поинтересовался Василий.

— А вот так: на иного глядишь, а внутре его чёрный дым колышется. То притухнет, а то воздымается и будто его всего оболокает.

У Марьяши дымок лёгенький...

— Она-то здесь при чём?

— Так у ей мать из водяниц-то была! А отец из простых, вот у Марьяши дымок и лёгенький, не видный почти, пока чаровать не начнёт. Они, водяницы-то, мужиков приманивать горазды, так у ей рядом с тобой дым-то чернющий, чернющий, да к тебе тянется!

Тут Василий его прервал. И так на душе было не особенно хорошо, там всё смешалось — и стыд перед Марьяшей, и паника, потому что события начали развиваться слишком быстро.

Один поцелуй — и всё, женись, а он ещё даже не решил, что хочет остаться в этом мире.

Он же ей и в любви не признавался, и вообще не особенно понял, что чувствует. Может, вернётся домой, и всё забудется, как сон. Бывает, помнишь, что во сне было здорово, а в памяти остались только бледные картинки. Перебираешь их — и ничего, никакого отклика.

А теперь ещё думай, что это не настоящие чувства, а чары...

— Вася! Вася! — окликнул его Хохлик.