"Дом Живых". Арка первая: "Порт Даль"

— Чудовищное поругание канона! Я немедленно ухожу! — заявляет кто-то громко, но уходящих единицы, остальные продолжают смотреть.

Меж тем, на сцене разворачивается драма: Падпараджа обвиняет мужа в том, что всё, чем он владеет, включая эту виллу, принадлежит Мье, которая как оперная дива получала богатые дары от поклонников её таланта. Муж, ничуть этого не отрицая, напоминает, что по законам Диаэнкевала является распорядителем имущества семьи, а супруга полностью в его власти. Тем более, уличённая в измене супруга.

— Тебе плевать на то, что изменила!

И никогда её ты не любил!

Твоя жена богатства накопила,

а ты теперь их подло захватил! — не сдаётся Падпараджа, взывая к совести и чести, которые у негодяя явно отсутствуют.

Катигон Алепу глумится над женщиной и требует денег за то, чтобы сказать, где именно теперь Мья, но решительная Падпараджа приставляет ему к горлу кинжал, и он сдаётся, называя монастырь, в который сослал бывшую жену.

— Моя супруга принесла обеты,

и не вернуть тебе её страстей.

Там птахи бродят, в мантии одеты,

и не пускают там мирских гостей... — издевательски поёт он на прощание, когда Падпараджа удаляется со сцены.

***

Действие так захватило впервые оказавшуюся в театре Завирушку, что она забыла, где находится, полностью погрузившись в драму, и совершенно не заметила, как опустошила оба стакана. Это привело её в такое непринуждённое состояние духа, что, обнаружив в ложе большого чёрного козла, девушка восприняла это совершенно как должное.

— Я вижу перед собой гостью Мастера Полчека? — осведомился козел.

— Меня зовут Завирушка, — рассмеялась та, ничуть не удивившись. Сейчас ей всё казалось смешным, даже говорящий козёл.

— Я Пан, здешний режиссёр, и нам срочно нужна ваша помощь. Мастер Полчек в курсе, — сказал тот, отводя глаза.

— Конечно, что угодно! — немедленно согласилась девушка. — У вас такая смешная бородка, вы знаете? Как у козла! Можно вас погладить?

— Пойдёмте со мной, и я, может быть, позволю.

Завирушку быстро вели тёмными узкими коридорами, и вскоре она полностью потеряла представление о том, где находится, но продолжала держать в руках стаканы. Туда она во время представления сплёвывала морковку, признав, что, когда та порезана крупно, это действительно гораздо удобнее, а потом по пути просто не попалось столика, на который их можно было бы поставить.