Не дареный подарок. Кася

Ничего страшного с тобой не случится, только веди себя хорошо, — велел этот бессердечный тип, аккуратно пытаясь отцепить мои пальцы от своей рубашки.

— Но...

— Это для твоего же блага, — подал голос директор. — Тебе нужно привыкать к простой человеческой жизни. И лучше это делать не в академии, среди кадетов.

— То есть вы забираете меня в город? — с подозрением прищурилась я, ослабляя хватку.

— Да.

Быстро выпустив хозяйский рукав, разгладила его и дрожащим от радости голосом пообещала озадаченному хозяину:

— Я буду вести себя очень хорошо.

Он даже не мог себе представить, как я хотела посмотреть город.

***

Долгую и угрюмую тишину нарушил Аррануш

— Ты помнишь, что обещала хорошо себя вести?

Мы сидели на удобной кровати, в уютной комнате, в городском доме директора, куда меня заселили на выходные. Я в своем пушистом мелком виде, он — в печали.

— И я честно выполняла свое обещание целый день!

Возмущение мое было искренним, бурным и вполне заслуженным. Когда этот экспериментатор прямо из своего кабинета уволок еще слегка неадекватную, голодную и растерянную человекообразную рагру в выворачивающий наизнанку портал, даже не дав толком попрощаться с бессердечным хозяином, способным сдать меня в любые руки сомнительной надежности, я выдержала это с достоинством.

Только слегка подпортила интерьер директорской гостиной поздним, обильным и не до конца успевшим перевариться ужином.

Когда потащил по магазинам, в первом же из которых степенная и важная дама с плохо скрываемой брезгливостью поинтересовалась, с каких это пор магистр Грэнар начал подбирать на улице безродных бродяжек, я сдержалась.

И даже не поотгрызала никому пальцы в четвертом по счету магазине, где с меня решили снять мерки.

Аррануш назвал это жуткое место «ателье» и велел делать все, что от меня потребуют. И я делала! Весь день я вела себя прилично. Молчала, терпела, голодала и смиренно сносила все извращенные издевательства, которым меня подвергали. Даже сапоги согласилась надеть, что было для меня особенным подвигом.

С самого утра и до девяти часов вечера я изображала человека, и все, чего хотела сейчас — чтобы меня оставили в покое и дали немного побыть рагрой.

— Ты должна привыкать к человеческому облику, — продолжал настаивать директор.

После долгожданного ужина и десяти минут покоя в отведенной комнате, за которые мне с трудом удалось превратиться в рагру, привыкать к человеческому облику совсем не хотелось.