Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

Им можно обогреться, приготовить на нем еду, осветить дом, если надо, и еще им можно просто любоваться. В танце пляшущих на сухих полешках огоньков было нечто притягательно-таинственное и непередаваемо-прекрасное. Огнем можно любоваться бесконечно, но Махсуму сегодня было не до того. Оторвав взгляд от очага, он посмотрел на Али-бабу, и тот, словно почувствовав взгляд, обернулся.

«Интересно, знает ли он, кто такой Одноглазый Хасан? А вдруг Али-бабу кто-нибудь предупредил? – подумал Махсум, отводя глаза. – Вдруг этот трус Касым все-таки прибежал сюда и обо всем рассказал? С него станется… Да нет, непохоже.

– Вы бы, почтеннейший… простите, как вас зовут?

– Хасан. Меня зовут Хасан. И у меня один глаз, – зачем-то добавил Махсум, поправив повязку на глазу, и подумал: «И зачем я, дурак, это сказал?»

Али-баба кивнул и выпрямился.

– Вы бы, почтеннейший Хасан, пошли отдохнули. Устали, небось, с дальней дороги?

– Устал, – честно признался Махсум. – Давно устал. Может, лучше помочь чего?

– Да вы что? – изумился Али-баба.

– Маловероятно, – проворчал Махсум и отошел в сторонку.

Больше всего на свете ему сейчас хотелось куда-нибудь скрыться, чтобы никто не знал, где он и что он, но разве скроешься от судьбы?

– Шеф! – за спиной Махсума возник вездесущий Ахмед.

– Шеф? – вновь обернулся Али-баба. Он уже где-то однажды слышал это непонятное слово, но вот где и при каких обстоятельствах, никак не мог припомнить.

– То есть, я хотел сказать, мой господин! – поправился Ахмед.

– Мой слуга такой бестолковый, – пояснил Али-бабе Махсум, одарив Ахмеда взглядом, не обещающим тому ничего хорошего. – Учу, учу его, а он до сих пор разговаривает, как базарный нищий.

– Базарный? – переспросил Али-баба, вновь о чем-то задумавшись.

– Именно. Так что ты хотел сказать, мой бестолковый слуга? – поддел разбойника Махсум.

– Я хотел сказать, – Ахмед от обиды скрипнул зубами.

– Какой заботливый у вас слуга, – невольно восхитился Али-баба. – Даже о кувшинах с маслом говорит, словно о живых людях!

– Он такой!

Махсум постучал костяшками пальцев по лбу, пока Али-баба не смотрел на него, и Ахмед еще больше надулся.

– А скажите, почтенный Хасан, можно ли взять у вас немного масла? У нас закончилось, а в одном казане его, по-моему, слишком мало.