История одного гоблина: Символ веры

Лишь люди иногда готовы терпеть присутствие своих «меньших братьев», считая их забавными уродцами и нанимая в качестве шутов.

Каввель велел всем лечь спать в своей пещере.

– Так безопаснее, – сказал он. – Чует мое сердце, что-то грядет.

Если бы Гарб мог колдовать, то минотавр попросил бы у него еще и защитный контур выставить, но маленький гоблин оказался настолько истощен, что о его полезных фокусах можно было забыть в лучшем случае на месяц. Укладывались беспокойно, сопели и ворочались, переживая события последних дней.

Особенно мучился Антонио, которого совесть периодически кусала за уязвимые места. По приказу Каввеля гоблины-рабы справили человеку штаны из толстой дубленой кожи, тканую шерстяную рубаху и кожаный же ремень, чтобы подпоясываться. Ложиться спать без одежды парень не рискнул, а ткань рубахи больно колола кожу. Бурбалка был духом гораздо дольше, чем живым, и совершенно отвык от ощущений, которые сопутствуют смертной оболочке.

Вконец утомившись от душевных и телесных страданий, он встал и несмотря на запрет Каввеля вышел подышать воздухом на маленький балкончик, нависающий над местом общего орочьего сбора.

Михель бы в жизни так не поступил. Его горький опыт пребывания среди людоедов подсказывал, что человека тут всегда могут сожрать даже в более спокойной обстановке. Поэтому подвергать себя такой опасности совершенно ни к чему.

Антонио оказался в такой ситуации впервые. Посему он преспокойно перешагнул через похрапывающих товарищей, прошел по неосвещенному коридору и бесшумно скользнул навстречу свежему бодрящему ветерку и оперенной стреле.

Ее зазубренный наконечник не замедлил застрять в плюще, обвивающем скалу позади бывшего призрака.

Бурбалка моментально пригнулся, и еще несколько снарядов тюкнули то место, где он только что стоял. Антонио осторожно попятился, не отрывая взгляда от площадки под ним, и уткнулся своей задней частью в чьи-то волосатые ноги. От неожиданности он тонко взвизгнул. В тот же миг огромная лапа бесцеремонно зажала ему рот и потащила назад в пещеру.

Внутри ладонь разжалась, и Антонио увидел в тусклом свете гнилушек недовольную рожу Аггрха.

– В следующий раз я тебя сам сожру вместо того, чтобы спасать, – буркнул тот.

– Ик! – громко икнул Антонио и обмяк.

– Слышишь? Хорош изображать из себя невинноубиенного, вставай давай! – похлопал его по щекам орк. – Не заставляй меня применять традиционные методы лечения икоты – они приводят к заиканию.

– А? – разлепил веки Бурбалка.