Дело о диффамации

На концерте был со всем семейством.

— Убили его. А он, между прочим, гражданин иностранного государства, да не абы какой, а пожалованный рыцарским званием.

— Вот это вот — рыцарским званием? — ужаснулся Зверовид. — Э? То есть — как убили?

— В номере гостиницы, острым предметом в висок. Следов взлома нет, ценности, по утверждению арт-директора, на месте. Включая главную — самого Эврибёрда. Убийцу в номер впустил сам. Так что давай езжай на место преступления, принимай дела. Криминалисты уже работают, одного тебя ждут.

— Минутку, шеф. Могу я нештатных к делу привлекать?

Серый задумался, потом кивнул.

— А подследственных?

— Ты про кота своего? Ладно, только в прессе не наследите до времени. Потому только разрешаю, что знаю — когда команда своя, не в пример лучше работается. Но смотри у меня, официального разрешения я не даю: накосячишь — сам отвечать будешь, потому что против правил. Я ничего не знал, ты действовал на свой страх и риск. Понял?

Чего ж не понять-то, Серому три года до пенсии.

3.

* * *

Первым делом Зверовид побеседовал с арт-директором Эврибёрда, крупным энергичным вороном, с виду намного более харизматичным, чем его покойный подопечный. Наблюдая во время разговора его мощный клюв то справа, то слева, царевич не мог отделаться от мысли, что орудие убийства всё время находится у него перед глазами. Проблема в том, что в связи с арт-директором Кроу у него не выкристаллизовывался ни единый дохлый мотивчик.

Тут для Зверовида мелькнул некий проблеск: чем терпеть это капризное чучело триста лет, он, может, и сам бы его убил. В состоянии аффекта! Мотив? Мотив.

К сожалению, у Кроу было железобетонное алиби: вечером он встречался с дирекцией этого самого зала, встреча затянулась и закончилась под утро в компании неких весёлых птиц, которые уже дали показания.

Вопреки приказу руководства, оставлять команду без поддержки Зверовид не собирался. Прилетит так прилетит за это, в конце концов, он отпрыск царствующей династии, самодур и губошлёп. Эврибёрд едва ли воскреснет, торопиться особо некуда.