Демокракула

Он бесстыже обнюхивает гостью, а та не может сбежать. Не сдерживая презрения, не в силах скрыть испуг, она терпит.

– Вы можете силой взять моё тело, но мою душу…

Старик не слушает. Он хватает женщину за волосы, оттягивает голову, впивается в шею, но ещё до этого удаётся расслышать хруст.

Кровь не брызгает кругом. Всё происходит быстро. Сопровождающая только успевает вздёрнуть палец, куда-то оглядывается, но поздно.

Наконец, закончив сосать кровь, Демокракула бросает жертву на середине комнаты. Тяжело дыша от удовлетворения и помолодев лет на двадцать, он оборачивается.

Становится ясно, что это не померещилось, он на самом деле помолодел, стал гораздо живее даже, уже в движениях губ, которые только что рассыпались, так казалось, теперь бурлит жизнь. Снова. В который раз он повторяет эту процедуру?

Остолбенев от ужаса, не могу повернуться. Смотрю на улыбку, окровавленные клыки, торчащие из-под верхней губы, на довольное выражение на лице старика, на ожившем на моих глазах лице. И лишь боковым зрением наблюдаю обескровленное тело женщины на полу, боясь смотреть на него прямо.

Только когда старик взглядывает куда-то рядом со мной, удаётся заметить двух мальчишек лет десяти. Я окончательно застываю, но вижу краем глаза, как старик тоже теряется.

– А… э…

– Это её дети… сэр… – отвечает женщина, отведя безразличный взгляд.

– О! Бедные малыши! – встаёт старик на колено рядом с ними, берёт за плечи и всматривается в ошеломлённые лица с сочувствием и неизмеримой печалью. – Ваша мать… она была… она вынудила нас принять меры.

Это было необходимо, чтобы защитить кабинет… я сказал «кабинет»? Свободу! Я хотел сказать, свободу, вашу, в том числе. Вы, вообще-то, должны быть благодарны, что я вовремя спас вас от этой деспотичной, больной женщины, которая наверняка ещё и страдала от каких-нибудь психических расстройств… У неё были расстройства, угадал? А-ха! По лицам вижу, что угадал, мелкие вы гадёныши. Ладно, так и быть, я вас прощаю, можете идти.

Лишь в этот момент Демокракула замечает протянутый ему платок и нетерпеливый кашель моей сопровождающей.

Правда, он только спрашивает «что?», но так и не успевает понять, чего от него хотят. Приходится девушке самой стереть кровавый след, оставшийся вокруг губ старика после трапезы.

– Оу! Спасибо… в общем, идите, вас никто не будет преследовать.

Один из детей такой наглости не выдерживает. Когда тот, что младше, уже собирается идти, старший выступает.

– Ты убил её! – яростным, злым тоном открыто сообщает он графу.