План Б – рихтшальские грибы

Шаг за шагом, Гала припоминала рецепты и с ними - фрагменты из прошлого. Пусть, ни одно, ни другое не было чем-то особенным, но порой вернуть часть себя много радостнее, чем обрести то, что никогда не имел.

Однажды ей вспомнилось, как муж говорил до войны: “Шахтерство – это продолжение меня. Ты ж не гадаешь, что тебе там рука или… может быть, нос, м? Вот и моя кирка... А такое дело, это, как бы… если ты, этак, отдашься ему – то лучшее средство от страха и самое действенное из лекарств...” – эти слова словно были девизом того, кто заботился о ней всё это время.

Она следовала им и потом – когда прервала добровольное заточение и узнала, что её клан не вернулся с войны. Гала основала трактир, и тот стал для нее прибежищем, памятью, и надеждой. Она лично трудилась на кухне, следила за всем, лишь изредка позволяя себе отлучаться – когда варила вареники. И вот, стоило дать волю чувствам, как какие-то смрадные ящеры!

...Не в силах дольше лежать, она схватила лампу и бросилась к шкафу. Ударившись коленями о пол, висящим на шее ключом застучала в замочную скважину.

Мягкий свет раскатился в барханах семейных реликвий. На пестром фоне шкатулок, портретов и платьев выделялся грубый тканевый сверток. Грязно-серый, два локтя в длину, он напоминал каплю и был стянут пенькой на узком конце. Бережно притянув сверток к себе, Гала ухватилась за растрепанные концы. Трепеща потянула их в стороны.

Пламя зловеще взблеснуло на темном металле, волной высветив решето из царапин, жалкие выщербинки и потертости.

Кровать робко скрипнула. Дворфийка скосила глаза на кайло – то мирно покоилось на стороне Огрима, – и ей сразу привиделся старый дворф: знаменитый нос картошкой, пригоршня родинок размером с изюм и вечно покрытая углем кожа – лучший мужчина из всех.

Как-то раз он спросил: “Хочешь посмотреть мою мотыгу, м?” – они тогда сидели под дубом, недалеко от шахт, над головой шуршали листья, корни больно врезались в спину, а желуди – в, хм… Огрим жевал вареники, и она точно также пыталась осилить кайло.

“Глупые были, – подумала Гала. – Лучше бы говорили о жизни, а то так потом и пошло: он поест – и обратно в туннели…”

Она снова подняла кирку – бережно и только затем, чтобы вернуть в ящик. Ласково затянула пеньку на свертке.