Наваждение

Навещу супругу, пожалуй, – внезапно заявил Пушкин и, встав из-за стола, зашагал к дверям в бальную залу. Невольная зависть присутствующих черной пеленой окутала фигуру поэта.

Следуя темной аллеей к псарне, Евгения услышала знакомый голос и шорох в кустах. Обогнув кустарник, она вышла на небольшую полянку. В наступивших сумерках на укромной лужайке Ленский забавлялся с Татьяной.

Увидев Онегину, Ленский поднялся с колен и поспешил ей навстречу.

– Ева… э… Евгения Алексевна, извините. Я так увлекся Татьяной, – смущенно произнес он.

– Слава Богу, я нашла Вас, – сказала Евгения, безуспешно стараясь скрыть свою радость.

Татьяна, поднявшись с земли, отряхнулась и, грациозно ступая, подошла к Ленскому.

– Согласитесь, верно красавица? – спросил он, поглаживая нежно ей голову.

– Ваша правда. Татьяна та еще сука, – отозвалась Евгения. – Соседа нашего, помещика Ларина в Тригорском.

Услышав свою фамилию, московская сторожевая навострила уши и завиляла хвостом. Затем поняв, что играть с ней больше не будут, собака затрусила в сторону псарни.

– Не знала, что Вы так дружите с животными. Это крайне премилая в людях черта.

– На следующий год собираюсь поступить в Императорскую Медико-Хирургическую академию, – застенчиво ответил Ленский.

– Одначе еще сомневаюсь с окончательным выбором. В Геттинген тоже влечет, – добавил он.

Небеса напрочь стемнели. Многие звезды, устлавшие бархатную темноту небосвода, с интересом наблюдали за юной парой, пытаясь ободряюще им подмигивать.

Теплая июльская ночь, нахлынувшая упоительным ароматом трав и цветов, сморила их лишь под утро. Они целомудренно заснули под большой плодовитой яблоней, слегка соприкоснувшись головами.

Змей-совратитель, зарывшийся в кроне дерева с яблоком искушения, некоторое время разочарованно поглядывал на новоявленных Адама и Еву. Затем зевнул и свернулся калачиком.

***

– Опять дежавю, – озадаченно сказал Бог, рассматривая спящих Онегину, Ленского и прочий праздный народ, – опять закончилось только этим.

– Что за наваждение? Что я делаю не так? Не понимаю. Ладно, завтра переиграю по новой.

Еще раз удрученно взглянув на людей, он смахнул все фигуры с игрового поля в сливочный ящик и захлопнул тяжелую крышку.

Донельзя расстроенный, Бог прошел на кухню и жахнул стакан водки. От соития с алкоголем кровь оживилась и быстрее заструилась по венам.