Наваждение

Писатели малость опешили. Хотя, если начистоту и без обсценной лексики, то попросту кардинально обескуражились.

– Все же об охоте необходимо правдиво писать, – немного погодя произнес Тургенев, рассматривая картину Перова. – Однако позвольте откланяться, господа. И ушел.

– Пожалуй, тоже пойду. Освежу сигару в курительной, авось и осенит голову какая идея, – сказал Гончаров.

Евгения, собравшись духом, уже хотела обратиться к Некрасову и расспросить о Ленском.

– Да что ты знаешь об охоте, хлыщ французский, – злобно пробормотал ей в лицо Некрасов, после чего резко повернулся спиной.

«Не в себе он. И терпеть не может Тургенева, – догадалась девушка. – Странно, а с виду приличный человек».

Пожав плечами, она двинулась дальше.

В карточной зале Пушкин, Гоголь и подающий надежды студент Достоевский до самозабвения резались в новомодную французскую игру Vingt-et-Un.

– Тройка, семерка, туз, – шепнула Гоголю проходящая мимо старая графиня Голицына.

Гоголь, стараясь заглушить подсказку, стал сильно публично шмыгать своим крупным носом.

«Ведьма знает, ведьма не соврет», – подумал Пушкин, смуро покосившись на старуху, и дежурным пером что-то быстро черкнул на манжете.

Достоевский безмятежно сдавал, поглядывая на своего сокурсника Раскольникова. Тот за соседним столом молча точил топор на братьев Карамазовых, в упор не замечая Смердякова с петлей на шее, который буквально изнемогал от безуспешных попыток оказать ему посильную помощь.

Тем временем Гоголь взял банк.

– Это вам не шашечки двигать, господа.

Здесь карту очком чувствовать надо! – довольным голосом произнес Гоголь, не подозревая, что тем самым дал название этой игре в дальнейшей славной русской истории. Его слова заглушили выкрики Карамазовых, вновь затеявших спор о наследстве, боге и истине. Раскольников ядовито плюнул в сторону Карамазовых и устремился вслед за старухой Голицыной, едва не сбив мимоходом Евгению.

Онегина, волнуясь и теряя остатки девичьей гордости, обратилась к присутствующим.

– Господа, вы случайно не видели Ленского? Владимира Ленского никто не встречал?

Все повернулись в ее сторону.

Но никто не ответил. Господа откровенно любовались ее красотой. Пока наконец, самый озорной и пьяненький среди всех, Дмитрий Карамазов не сказал ей, что видел Ленского возле псарни.

– Благодарю Вас, сударь, – ответила Евгения и поспешила к выходу.

– Какая красота и благородная стать, чистая Аграфена Купальница, – прошептал ей вслед Дмитрий.

– Однако опять карта не прет, господа.