Рожать, так рожать

– вздохнул-пожаловался он на неподобающие для старческого организма нагрузки и дальше только укоризненно развёл руками, мол, «что ж вы без меня-то рожаете». Но Иванушка понял по-своему.

– Правильно, дедушка, назовём Ольгой! – поторопился он закончить обсуждение, пока ребёнка «Рыжухой» не назвали... в честь царицы Находки. – Эй, Сеня! – прокричал он в глубину башни. – Ничего, если Ольгой назовём?

– Хоть горшком назови!.. – раздался оттуда раздражённый голос, а другой добавил: – Несите обратно, ребёнка кормить пора!

Иванушка торопливо вернул свёрток тётке, и та исчезла внутри.

Дверь опять заботливо прикрылась. Народ заулыбался и приготовился делиться друг с другом новостями, которые все и так видели, но святое дело – поговорить.

– Ну, слава богу, всё... – начал младший Брентлей и тут неожиданно стало темнее, словно Солнце заслонила тучка. Виконт поднял голову, глаза его удивлённо расширились и он, оторопело заикаясь, сообщил: – Драк-ык-он...

– ...Она, – поправил Кысь, тоже задрав голову.

– Драк-она? – недоверчиво переспросил виконт.

– Дурень ты, Петя, она это – Змиулания. Вон, и Размик рядом виднеется. Да не трясись – своих не трогаем!..

Виконт огляделся на всякий случай, но народ вокруг не слишком беспокоился по поводу парившего в вышине дракона. Видимо, действительно можно было не бояться.

– ГДЕ МОЯ ЛЮБИМАЯ ЦАРЕВНА?! – громыхнуло с небес тройным голосом.

– Да! Где нафа любимая цайевна?! – поддакнуло оттуда же голосом пожиже, но тоже весьма решительным.

– Тут! Тут! – жизнерадостно замахал народ шапками, руками и всем, что под руку попало, отчего случилось несколько непредвиденных травм, но даже они не смогли отвлечь людей от зрелища спускающихся змеев.

Змиулания плавными взмахами огромных крыльев затормозила падение и аккуратно опустилась на вершину Проклятой башни, где и приняла картинно-горделивую позу «Змей на башне». Её малолетний сын Эразмий пристроился было на башню соседнюю, ненароком сдув оттуда зачатки ремонтных работ, но не удержался и спланировал прямо на головы толпе.

Естественно, толпа с таким себя использованием не согласилась и шустро бросилась под стеночки. Змейчик воспринял это как само собой разумеющееся, приземлился перед входом в башню и сходу попытался скопировать горделивую позу матери, но опять не удержался и шлёпнулся на попу.

– Ой! – сообщил он всеми тремя головами. – Мама, я упал.

– Ты ж моё солнышко... – нежно проворковала сверху Змиулания.