Синдбад

Хозяин чайханы принес в подарок Синдбаду огромную палку шашлыка, посыпанную нарезкой из лука и щавеля, еще одну лепешку и полный чайник свежезаваренного чая.

Не подумайте только, будто хозяин чайханы впал в слезливый альтруизм. Нет! Во-первых, англичане редко когда платили по счетам, и потому хозяин не особо радовался подобным гостям. А во-вторых, чайханщик сразу смекнул выгоду – да такого охранника еще поискать надо!

Синдбад же поблагодарил чайханщика скромным кивком и принялся за еду, сочтя ее вполне заслуженной.

Мимо на карачках прополз первый англичанин, отклянчив зад и бренча по полу кончиком шпаги. Вокруг его правого глаза расплывался огромный синяк. Англичанин пугливо косился на местного богатыря, но Синдбад не удостоил его вниманием, продолжая трапезу и периодически утирая рот рукавом халата. А когда Синдбад покончил с так удачно, можно сказать, за сущий пустяк привалившим шашлыком, бросил на стол пару медяков за чай и лепешку с чувотом[1] и собрался уйти, к молодому человеку подлетел хозяин чайханы и дернул за рукав халата.

Синдбад недовольно нахмурил брови, но чайханщик расплылся в заискивающей улыбке и попытался жестами объяснить, что желал бы нанять его вышибалой. Синдбад долго не мог понять, чего от него добивается пожилой пройдоха, а затем коротко кивнул, отодвинул чайханщика с прохода, вернулся на свое место и указал пальцем на пустой чайник. Чайханщик, вздохнув, поплелся за полным.

Работы у вышибалы было немного. На Востоке народ в большинстве своем добропорядочный, воспитанный и законопослушный. Тем более когда наказание за проступки весьма сурово. Но Синдбад все же оправдывал свое содержание. Периодически он вытряхивал деньги из наглецов, не желавших по тем или иным причинам платить за еду, причем, как правило, все, что были их в карманах. Никто, правда, не возмущался – слава Аллаху, живы остались! Иногда выставлял из чайханы местных мафиози в лице разбойной шайки с громким названием «Гиены пустыни», державшей в страхе торговцев – «Гиены» требовали огромную плату за «крышевание».

Сборщики налогов возмущались вовсю, брызгали слюной и грозили страшными бедствиями, на которые Синдбаду, по большому счету, было начхать.