Синдбад

Надо заметить, кабоб в Эль-Хайя называли исключительно жареным мясом – именно так и никак иначе! Дело в том, что эмира этого благословенного города звали Нури ибн Кабоб, и потому никто не рисковал называть мясное блюдо именем великого правителя. Откуда правителю досталось такое имечко, оставалось только догадываться.

И вот, в один из погожих дней, когда Синдбад уже доедал свой скромный обед, в чайхану вошли два расфуфыренных джентльмена, в которых Синдбад признал чопорных англичан колониальной эпохи – не узнать их было просто невозможно.

Англичане смотрели на всех свысока, явно полагая себя исключительной нацией. Надменно вскидывая подбородки, они пихали плечами всех, кто, по их мнению, мешал им пройти к элитному топчану, застеленному лучшими курпачами, с квадратным резным дастарханом в центре.

Один из англичан, проходя мимо Синдбада, пихнул его локтем. Синдбад, в тот момент наполнявший пиалу горячим чаем, плеснул на себя кипяток, вскочил и зашипел от боли, что показалось англичанам крайне забавным.

Они заржали, вместо того, чтобы извиниться и убраться подобру-поздорову. Но когда мания величия позволяла себе обдуманные поступки!

Синдбад от злости покраснел, словно хорошо проваренный рак, схватил наглого англичанина за жабо, притянул к себе и без особого размаха съездил здоровенным кулачищем по наглой англосакской морде. Жабо осталось в руке Синдбада, а самого англичанина снесло к противоположной стене чайханы и так припечатало к ней, что несчастный закатил глаза и неторопливо сполз на пол.

Окружающие охнули, округлив глаза. Второй англичанин, изрядно побледнев, потянул из ножен шпагу. Синдбад предупредительно зыркнул на него, но англичанин, похоже, попался совершенно тупой.

Блеснула сталь клинка. Англичанин сделал выпад вперед, однако Синдбада в том месте уже не оказалось. Парень успел сместиться вбок, схватил англичанина за широкую короткую штанину и камзол, шутя поднял в воздух и, держа над собой, словно пуховую подушку, пронес к перилам на улицу. Англичанин от неожиданности выронил шпагу и заверещал, потешно болтая руками и ногами.

– И-и-эх! – ухнул Синдбад и выбросил англичанина из чайханы.

Тот покатился по хорошо утоптанной и унавоженной мостовой и плюхнулся в одну из свежих навозных куч. Чайхана огласилась здоровым хохотом. Все кинулись поздравлять Синдбада, но тот только скромно высморкался в ажурное шелковое жабо, которое все еще держал в руке, засунул его в карман штанов и вернулся к прерванному обеду.