Старая контра

Дело потихоньку налаживалось. Шаману потребовалось два часа, чтобы убедить своих несчастных соплеменников в том, что они действительно являются людьми. Ещё час ушёл на то, чтобы научиться правильно двигаться: волчья моторика прочно засела в подсознании Хадзме и Ххая, и заменить её людской получилось далеко не сразу.

Горцы тихонько выбрались в окно, прошли по карнизу и спустились вниз по водосточной трубе. Вода на улице поднялась ещё; даже рослым кипадачи она теперь доставала до плеч. Шаман сидел на голове Ххая, вцепившись в жёсткую шевелюру, и писклявым голосом отдавал распоряжения.

Воины поплыли прочь, стремясь оставить как можно большее расстояние между собой и Перегнидой. Конечно, думал Ххай, истинные люди не сдаются, но... Но всё же это немножко слишком.

—Мы опозорены, — угрюмо сказал Хадзме, когда они наконец выбрались на сухое место. — Причём неоднократно. Я даже не помню, чтобы столько позора выливалось на чью-нибудь голову. Мы не просто должны забыть о возвращении домой; я думаю, самое время броситься на копья.

Но даже копий мы лишены ныне...

— Вы совершили больше, чем было в человеческих силах, — скрипуче прервал его шаман. — Но не будем сейчас говорить о доблести, мужественный Хадзме. Я хочу знать только одно: то, за чем я посылал вас, сейчас находится в лапах ведьмы?

— Нет, шаман, — вздохнул кипадачи. — Я выронил Книгу почти в тот же миг, что обрёл её; ведьма просто не обратила на это внимания.

— Она искала не её, — согласно кивнул Ххай. — Старухе нужно что-то другое; какой-то амулет, принадлежавший ей давным-давно.

.. Ведьма уверена, что он где-то в городе.

* * *

— Поясни свою мысль, — попросил Иннот, с любопытством глядя на Гэбваро.

Люли заинтересовал каюкера с самого начала. С остальными всё было более-менее понятно: бывшие обречённые, а ныне беглецы с Территории Великого Эфтаназио не слишком-то отличались от обычных каторжан. В массе своей это были оккультисты-неудачники, почти ничего не знающие и не умеющие, попавшиеся на какой-нибудь глупости.

И простаки братья Заекировы, и сумрачный бирюк Хуц, и подловатый Тымпая вполне вписывались в эту схему; Гэбваро же представлял собой загадку. Иннот не знал, на чём тот попался, как, впрочем, и остальные: задавать вопросы на эту тему считалось неприличным. Если, мол, доверится тебе человек — тогда другое дело, а сам не лезь.

— Могу и пояснить, — протянул люли. — Мне самому вторую ночь кошмары всякие мерещатся. Да и остальным тоже.