Старая контра

— И что же им снится?

— Помнишь того мона, что на тебя бросился? Когда ты со жмурами дрался?

Иннот вздрогнул. Это не укрылось от Цытвы-Олвы.

— И ты, значит, как все... Не к добру это, мон!

— Так... — Каюкер помолчал, соображая. — А зачем ты мне это говоришь?

— Ты ведь человек непростой, — хитро прищурился люли. — Вот я и решил сказать. Может, придумаешь чего?

— Это колдовство, верно? — полуутвердительно произнёс Иннот. — А я в вашей северной бормотологии мало что смыслю. Ты сам-то как думаешь, кто он такой, этот Гукас?

—Может, колдун какой.

.. Говорят, есть такие: срок им скостить пообещают или ещё чего, вот они и выслуживаются.

— Не похоже! — Иннот с сомнением покачал головой. — И потом — где он, а где мы! Это ж какую силу надо иметь, чтобы нас на таком расстоянии зацепить!

— Тогда дело совсем плохо, — мрачно сказал Гэбваро. — Потому как ежели не сам он нам пакостит, то, значит, кто-то из Великих через него действует. Длинные у них, благодетелей, руки; ох, длинные, мон...

— Знаешь что.

.. Собери-ка остальных! — Каюкер решительно вскочил. — Я хочу знать, что каждый из них видел; пускай расскажут.

«Собираешься провести экспресс-сеанс психоанализа?» — прозвучал в его сознании неслышный голос. «Ага, — так же мысленно ответил каюкер. — Причём в условиях, приближенных к боевым... Это ты, проф?» «Кто же ещё? — усмехнулся профессор Эксклибо. — Я с удовольствием послушаю». — «Ну да, для вас же это всё развлечение...» — «Не совсем так. Просто правило невмешательства соблюдается всеми и всегда, за исключением совсем уж крайних случаев; мы помогаем, только если ты сам попросишь.

.. А это накладывает определённый отпечаток».

—Там, где ты ничего не можешь, ты не должен ничего хотеть, — пробормотал Иннот.

Цытва-Олва удивлённо обернулся.

В кают-компании атмосфера царила мрачная. Наступили сумерки, и на столе стоял зажжённый фонарь, отбрасывая на лица собравшихся резкие тени. Каюкер сразу взял быка за рога, рассказав о собственных снах, и предложил высказываться остальным.

После некоторой заминки беглецы загудели, загомонили: оказывается, гнусное сновидение хоть раз привиделось каждому — с некоторыми вариациями, конечно. Правда, в отличие от Иннота, остальные предпочли спастись бегством.

— Вам-то хорошо, моны! — плаксивым голосом затянул Цуйка Осияч. — Вы хоть убежать смогли, а у меня ноги со страху отнялись. Стою и смотрю, а он всё ближе и ближе ко мне подходит... Мёртвенький... Я уж думал — всё, конец мне... Прямо там и загнусь...