О бедном вампире замолвите слово

Он наконец нашел свою мать, бросившую его в младенчестве, но она не хочет этого признать, потому что влюблена в его внука…

Тут женщина осеклась и, почувствовав насмешку, выплеснула накопившийся за две недели праведный гнев на седую шевелюру Мамонта.

— Дальский, ты для меня вымер, как динозавры! — Она заломила руки и трагически прошептала: — Десять лет жизни мамонту под хвост… Все… Все кончено… Я больше так не могу жить…. Ты обесцениваешь все, что мне дорого! Я сделала большую ошибку, когда вышла за тебя замуж.

Я, прямой потомок дворянского рода Шереметевых, опустилась до такого животного, как ты.

— Легко ты опускаешься, — усмехнулся Дальский, проверяя, не забыла ли его бывшая положить в сумку ежедневник.

— А ты что, думаешь, можешь две недели пьянствовать где-то, а я буду этому рада?! — взвилась женщина. — Тебя тринадцать дней не было дома. Откуда я знаю, с кем ты там любовь крутил?! Признайся, у тебя другая?

— Ну чего ты опять выдумываешь?! — Мамонт скривил губы, но, вспомнив странную старуху в лесу, представил, что бы было, если бы та все же расстегнула кофточку.

Его передернуло, и, подумав: «Нездоровые фантазии», он громко сказал: — Я заблудился в лесу, плутал всю ночь… да всего-то дня два отсутствовал. Ну — три максимум.

— Да ты что? — растянув губы в обличающей улыбке, сожительница Дальского взяла с журнального столика газету и швырнула в сторону двери.

Мамонт на лету поймал ее, развернул и побледнел: на первой полосе свежего номера «Алтайской правды» черным по белому было написано: пятое мая две тысячи восьмого года.

— День советской печати, — пробормотал Дальский, соображая, как могло такое случиться, ведь в гости к теще Пушкина они поехали отмечать день рождения Ленина двадцать второго апреля и пробыли в Задерихе не больше двух дней, да и в лесу плутал он не так долго, от силы сутки. — Надо же, сколько праздников пропустил. День советского радио, Пасху, Первое мая тоже не отметил.

— Все бы тебе отмечать, алкоголик несчастный, — пользуясь рекламной паузой, прервавшей любимый сериал, продолжила упреки вторая половина Мамонта, — пьяница! Я-то думала, ты ого-го, — всхлипнула женщина, намекая на то время, когда ее сожитель работал по специальности и делал неплохую карьеру, выполняя обязанности управляющего банком.

— А ты фи-и-и-и, — и она зарыдала, прикрыв глаза ладонью, чтобы скрыть отсутствие слез. — Мне перед подругами стыдно.