Музыка джунглей

но пока что наши цели совпадают.

Громила внезапно откинулся на спинку стула и расхохотался.

— Чем мы с тобой тут занимаемся! Сидим и на полном серьёзе обсуждаем мотивы кошачьего поведения!

Джихад улыбнулась:

— Да, со стороны, должно быть, забавно. Проводишь меня?

— Пошли.

Двухметровый обезьянец и стройная девица поднялись и неторопливо зашагали по улице. Чуть погодя компания из-за дальнего столика встала и, стараясь не привлекать к себе внимания, двинулась следом. Улицы в этот час уже были полны народу.

Навстречу то и дело попадались донельзя экзотические личности — расчерченные узорами племенных шрамов, украшенные бусами и перьями всех цветов и оттенков, с продетыми в нос кольцами или палочками.

— Ты заметил, народу в Бэбилоне за последнее время прибыло? И как правило, все они — куки?

— Да, наводнения многих согнали с привычных мест, — кивнул Громила.

— На мэрию уже начинают давить, чтобы та хоть как-то ограничила поток мигрантов из Леса. Конечно, сейчас карнавал, а в это время всегда бывает наплыв разной публики; но на сей раз, по-моему, многие собираются остаться.

— Меня это не беспокоит, — махнул лапой гориллоид. — Биг Бэби переживёт ещё и не такое.

— Ты прав. Ну ладно, вот мы и пришли, — Джихад встала на цыпочки и чмокнула Громилу в нос. — Пока!

Звонко цокая каблучками, девушка скрылась в подъезде. Громила остановился перед газетным киоском, изучая свежую прессу. Рука его уже потянулась в карман шортов за мелочью, как вдруг некое шестое чувство, инстинкт каюкера подсказал ему об опасности.

Громила начал было оборачиваться, но в этот миг ему на затылок опустилась массивная бейсбольная бита. Глухо охнув, гориллоид рухнул на четвереньки и уткнулся лицом в мостовую. Тяжелый ботинок пару раз пнул его под рёбра.

— Грязный обезьянец, будешь знать теперь, как лапать наших женщин! — раздался над ним ломающийся голос подростка; затем по тротуару глухо затопали поспешно удаляющиеся шаги.

Когда Громила, охая и осторожно ощупывая наливающуюся на затылке шишку, поднялся на ноги, поборников чистоты человеческой расы уже и след простыл.

Глава 6

— Укуси, ну почему бы тебе не выбрать какое-нибудь другое увлечение, — утомлённо сказал Вхутмас. Комната дочери напоминала некое батальное полотно: многочисленные наряды и головные уборы Доброй феи (розовые и белые, кружева и полевые цветы) явно сдавали позиции под напором чёрной как ночь кожи, усеянной шипами и заклёпками.