Паж его величества

Вот как раз Нариэ не оказался столь дружелюбен и не стал со мной любезничать. Вместо приветствия он, когда Хёг отошел за порцией ужина, что подавала ему Таланг, бросил:

— Не думай, что тебя тут все будут принимать с почестями.

Я не имею привычки дерзить… хотя ладно, кого я обманываю. Имею, конечно.

— Уже приняли, — говорю.

Нариэ осклабился, приготовившись выплюнуть еще что-нибудь, но тут Таланг негромко, но грозно произнесла:

— А ну тихо!

Парень поднялся и принял из ее рук плошку с тушеным мясом. Тут она вдруг ловко треснула его по запястью ложкой.

— Помалкивай, покуда не спросят, — велела она.

Тот, помахивая ушибленной кистью, мрачно отозвался:

— Прошел он грансавакта или нет, это не дает ему права быть среди нас.

— Мать велела тебе молчать, — вмешался Хёг.

— Об этом будешь судить, когда сам сунешь свою руку в пасть духу, — добавила вождь.

Это был очень теплый прием для того, кого не жалуют все племена. Ни косых взглядов, ни насмешек, ни допроса с пристрастием. Вообще для гостей у наханги всегда все самое лучшее, и еда, и самые теплые одеяла, и да — почетные места, и я на нем сижу.

Яр-наан и люди в нем неторопливо кружились вокруг меня, но я не знал уже, из-за раны, или из-за удивления. Какой-то тут подвох, точно.

Настороженно поглядела на меня только жена Хёга. Ребятня же собралась вокруг и принялась тормошить меня со всех сторон и засыпать вопросами:

— Эй, Вилхо, а ты правда из своего племени последний?

Некоторые из них говорили еще не очень хорошо, и получалось нечто вроде «плавда пофледний?».

— А грансавакт больно кусается?

— Вы прям из-заа Каменного леса прищли?

— Вы видели тролля?

— Расскажи!

Тайран угрюмо сидел чуть в сторонке, едва притронувшись к угощению. Я знал, о чем он думает. Себя грызет, это у него любимое занятие после словесных упражнений в ехидстве. Ему когда что-то вверяют, он из кожи вон вылезет, чтобы как следует исполнить. И теперь утопает в собственной вине. Он вроде как глава похода, он за всех отвечает.

Он не виноват, что нас нашли оборотни.

Но герцогу не повредит немножко себя погрызть. «Спасибо”-то мог сказать, а?

Один из малышей ткнул в него пальчиком и спросил:

— Кто это с тобой пришел? Он твой слуга?

Вообще-то у кочевников слуг не бывает, поэтому он сказал слово, которое означает «твой человек», «человек твоего племени, который тебе подчиняется».