Паж его величества

Мой отец был молодым вождем, и ребенок у него был единственный — я.

Я утирал глаза и смотрел. Это было невыносимо, но я знал, что не увижу всех этих людей никогда больше. Эти лица очень больно врезались мне в память и в сердце, как будто невидимый резчик резал его наживую.

Они жили. Там — еще жили. Жили и шли навстречу собственной смерти.

Аса предупреждает, что впереди опасно. Ваальде держит совет со всеми старшими племени. И — идет на разведку с несколькими воинами. Они ничего не находят — настолько естественно выглядит местность, но на всякий случай племя обходит неясную опасность.

Аса показывает, что опасность остается, и никто ничего не понимает, а племени нужно становиться на отдых. Они ставят лагерь со всей предосторожностью, не разбивают яр-наан, не разводят даже огонь. Я даже вспомнил, как мне было холодно тогда ночью. Меня заколотила дрожь, та самая, неуемная, когда твое тело совсем тебя не слушается.

Они могли бы уйти незамеченными. Или — могли бы убежать, если бы лагерь не оказался прямо на троллиной спине.

Спящего тролля трудно разбудить. Для того нужно либо долбить по нему топором, либо развести огонь побольше прямо на его шкуре, либо пролить кровь. Первое и второе отпадало.

Кровь пролила шаманка. Для ритуалов она нужна — всегда. Аса долго сомневалась, должна ли она проводить его — она чувствовала опасность, но не понимала, почему ей нельзя призвать духа на помощь.

Но тварей было много. Не один, не два, не три. Их были десятки, и больших и малых, и, стоило проснуться одному, он поднял за собой остальных. Исход был предрешен.

Наш лагерь буквально посыпался с троллиной спины, когда он вставал. Я укатился в огромную яму, помню, как меня било камнями и засыпало землей — чудо, что меня не задавило и тролль не растоптал.

Люди пытались бежать, но не все сани и не все олени уцелели. Не все из них могли выбраться из той воронки, которая осталась от тролля. Потом был бой. Кого не раздавили, того проглотили — целиком.

Картинки расползлись передо мной, превратившись в цветные пятна. Показывало ли зеркало дальше, я не знал, у меня уже не было сил смотреть. Я привалился спиной к стене и утопил лицо в коленях, чтобы оно не покрылось коркой льда.