Нундан Токкэби

– Жулик прыгучий! Вор летучий! Воспользовался услугами и не заплатил! – вопил Су Ён, швыряя зверьку злосчастную ветку вслед. – Как посмел?! Я сниму с тебя шкуру! Я из всей твоей пушистой семьи сделаю ковры и рукавицы! Не смей здесь больше появляться! Я сделаю из тебя жаркое следующей весной! Где ты, комок неблагодарности?!

Худшей частью усердного труда – его пустая трата. Ток Су Ён был в гневе, а гнев токкэби страшен. Волшебной дубинкой они могут сокрушать дома и рынки, но хозяину Нундана ничего не оставалось, кроме как в порыве чувств топтать и прыгать по недостойной кроличьей ветви.

Лида Ким наблюдала за новым хозяином. Женщина вернулась после рыбалки, и камуфляжный плащ, и высокие сапоги, и тонкая удочка в руках делали её фигуру до безрассудства неприметной. Вороны садились на поля рыбацкой шляпы, а синички резвились у испачканных землёй ног.

Слаще свежего табака было Лиде Ким следить за унизительными действиями токкэби. Лицо её было по-прежнему обклеено заживляющими пластырями, а повреждённая нога, памятуя о крысиных бегах, ныла перед ночью.

Но превозмогая боль и усталость она была готова вечность любоваться тем, как токкэби бегает перед Нунданом, плюясь проклятьями, как оборачиваются городские псы-оборотни и бродячие коты-перевёртыши, чтоб взглянуть на причину шума. Лакомая добыча им досталась, то-то будет о чём сегодня повыть в собачьих стаях, помяукать на крышах.

– Какой приятный вечер, – вздохнула Лида Ким, задрав голову к небу. – Какой красивый закат и какой редкий клиент. Очень жаль, теперь он придёт или нескоро, или никогда.

Неужели вечная молодость – так мало?

Су Ён не понимал, что несёт сумасшедшая ехидна, не понимал мерещится ему мелодичный голос в отголосках моря и поездов или смертный демон за спиной? Не сразу он заметил женщину среди кустов и заборов.

– Милый лунный зайчик. Иногда принимает облик старика, иногда облик мальчика, но любое из заведений с почтением примет его. Вы хозяин, вы бессмертный и всесильный Ток Су Ён, но надеюсь он не слышал ваших слов.

Госпожа Ким будто невзначай напомнила токкэби сказку о лунном зайце, что на горных хребтах толчет в ступке плоды молодости.

Печаль и скорбь покрывает бессмертных морщинами, на их телах порой остаются шрамы от славных битв или случайных потасовок. Волшебный дух сидит в тени дивного деревца, из чьих ветвей можно сплести чудодейственный веник и смахивать года вместе с морщинами и шрамами.

Нелюди не умирают, но скверный образ существования и их превращает в чудищ из детских баек.