Нундан Токкэби

Ледяные воды насквозь промочили его обувь, но он не трогался с места, продолжал выжидающе наблюдать, смотреть вдаль так, точно из-за пены и дымки должен появиться парусный фрегат и спасти от преследующего кошмара.

Он не верил, не хотел верить, бил себя по голове и сдерживался, чтоб не сотрясти приморскую пустошь отчаянным криком. Слишком быстро он бежал, слишком много он узнал… Мысли не умещались в голове, а ярость в сердце. Юра не знал, что делать, не знал, что думать, как поступить, задыхался от сковавшего бессилия.

Люди нежны, люди хрупки. Ненависть и отчаянье не похожи на болота, где на дне кипятят котлы с утопленными ростовщиками. Но эти чувства утягивают, поглощают смертных быстрее, чем объятия ненасытного покойника на чьей тощей шее раскачивается камень.

– В былые времена хоть несколько послушный ребёнок поступил бы также. И этот мальчик принял верное решение, пригласив охотника в гости. Правильно поступил, отдав мне это, – беглый чангви бросил к ногам Лиды Ким звонкую связку ключей, благодаря которой Юра раз за разом возвращался в Нундан в течении долгого времени.

– Братишки и сестрёнки давно отыскали тигриный притон, а ключей и приглашения оказалось достаточно, чтоб такое толстокожее тело, как у вашего покорного слуги, влилось в демоническую свистопляску. Дети такие вспыльчивые.

Чувства клокотали в Юре, а потому он быстро принял решение, доверился первому, кто позволил до боли сжать свою руку, первому, кто ободряюще похлопал по плечу. Позже, когда он не сможет вернуться в подлунный мир, когда придётся обустраиваться в мире дня, где никто не поверит в историю о пережитом, когда для людей прошлое его станет сказкой, он вероятно пожалеет, отыщет для поступка Лиды Ким оправдание.

Но дивные тропинки больше не приведут в проклятую чайную, не услышит он более перезвон колокольчиков и не отведает чая, что своим ароматом в ледяной декабрь подарит поцелуй ласкового мая. А вероятно до конца смертных дней он станет поносить Лиду Ким на чём свет стоит, станет проходить мимо голодных кошек или раненых синиц, желая больше никогда не прикасаться к чародейскому миру.

– Этот мальчик идеального качества, – продолжал говорить чангви. – В былые времена таких было полным-полно и среди юных рыбаков, и среди хваранов. Совершенно гибкий, способный принять и Эту Сторону, и Ту. Такое тело попадалось мне однажды, но я уже не помню, как его звали. Следовало помочь ему ещё раньше. Помочь открыть глаза, позволить увидеть, что красивые облака плывут над звероловной ямой.