Нундан Токкэби

Их излюбленной традицией было обсуждать за чашечкой согревающего чая, где носит зловещего господина. Явится ли он однажды или обречёт несчастное семейство смертных на вечное проклятье? Вскоре ленивый вечер позабавит забытых божков и божеств премилыми сплетнями.

Ким, сын Кима и внук Кима благоговейно ждали взыскателя, наставляя с малых лет и представительницу четвёртого поколения. В беседах о том какой торжественной должна быть встреча долгожданного токкэби прошло детство Лиды Ким. Глубоко в недрах сознания она приветствовала Су Ёна чосонским поклоном, как о том мечтал прадедушка, сотни и тысячи раз, услужливо преподносила сладкое сихке[П1] , чей особый рецепт ей вручили вместе с проклятьем.

В мыслях токкэби представлялся всесильным и коварным великаном, которому против воли упадёшь в ноги. Но радостная действительность развеяла тревоги.

«Прелестный, недалёкий чародейчик. Для игр с ним вряд ли понадобятся хитроумные стратегии», – думала Лида Ким, сливаясь с тенью садовой листвы.

Получив коробку, Су Ён поспешил укрыться в цветнике, чьи одичалые кустарники и колючие деревья не слишком охотно защищали от суеты заведения.

Он долго рассматривал пожелтевшие конверты, словно опасаясь, что вместо интересных историй Ким спрятал в них очередную несмешную шутку. Не обнаружив на первом листе бумаги ничего, кроме чинных строк родного хангыля, токкэби перевёл дух. Бедняк старательно выводил буквы, но время не пощадило и их: чернила местами стёрлись, местами выцвели.

– Что за дамочка… – возмущал Су Ён, пытаясь прочесть написанное.

– Что за отношение к реликвиям?.. Так, что у нас здесь?

«Хён. Я скучал.»

– Не подлизывайся, плесень пещерная. – пригрозил Су Ён письму.

«Хён, я скучал. Посетив однажды логово дракона человек покроется чешуёй, а я добровольно окружил себя змеиными богатствами… И сидя в окружении этих богатств я с тоской вспоминаю о том, как благозвучно свистел ветер в стареньком ханоке, как цвели прекрасные азалии весной, какой яркой была луна, когда мы с моим хёном играли в чанги…»

– Играли? Да ты мухлевал, как старый черт! – токкэби отбросил письмо будто фантик и принялся за следующее.

– Я тоже мухлевал, но проигрывал. Что за несправедливость?..

«Хён, я скучал. Я верно спятил, когда обрёк себя, своих детей и внуков на вечное служение демонам со всего Дальнего Востока. Как мотыльки они льнут в мой бедный ханок, где достаточно проклятых сокровищ. Для них они всё равно, что для голодного человека аромат свежезаваренного риса.