Нундан Токкэби

Ким и Сато действительно были своеобразными приятелями, им было о чём потолковать, меж тем, как спасаться и нападать.

– Как поживала, милая Ким? – спрашивал Сато, уклоняясь, отбиваясь от табличек помелом кисти. – Моя жизнь круто изменилась с последней нашей встречи. Я приучаю теневых бездарей к труду, извлекаю из их бесполезной силы прок. А ты? Уж не ты ли чародейчиков потрошишь по ночам, милая? Говорят, здесь поселился некто вроде нас с тобой, только хуже. Я боялся за своих мальчиков и девочек. Запирал их, чтоб гад какой-нибудь косточки не обглодал.

Внешне неповоротливый застройщик ловко маневрировал, точно в силах предугадать грядущий шаг. Наверняка, прежде ему не раз доставалось от нундановской хозяйки. Лида Ким спешила, но в тот же час медлила, словно беседа была занимательней вероятности быть задушенной покрывалом. От их схватки не веяло ненавистью и злобой, напротив, мужчина и женщина, как будто предались чувству ностальгии в своеобразном танце.

– Милая, ты до сих пор ищешь способ стать бессмертной? – поинтересовался господин Сато, бросая в Лиду Ким гаечный ключ, а после папку документов и табурет. – Какое глупое желание.

– Ошибаешься.

– Так скоро сдалась? – от удивления глазной протез Сато едва не выпал. – Ради него ты в Москве ловила тех несчастных и…

– Господин Сато, тебя уже одного глаза лишили. Зачем так рискуешь? Зачем портишь приятный вечер? Давай помолчим.

Но господин Сато упрямо утверждал, что глазик его кое-что видит. Видит, что нежданный сюрприз дожидается хозяйку в Нундане. Толстяк советовал ей поспешить, говоря, что незачем заставлять ждать редкого гостя.

– Непременно, – обещала Лида Ким. – Непременно после того, как отважу тебя донимать несчастных оборотней стройкой. Нехорошо, неправильно использовать бессмертных, как дешевую, рабочую силу. Будь я бессмертной…

– Нехорошо? Неправильно?

– Ты должен подумать над этим.

– А ты, милая? Ты ведь давно должна на том свете почивать! – превозмогая настигающий заговор на перелом кости, господин Сато отлепил липкую табличку от ноги. – Сколько у тебя ещё жизней в запасе? Ни один злой дух столько законы не нарушал, как ты, любовь моя. Но тебя ни на Той, ни на Этой стороне поймать не могут потому, что ты формально человек, а фигурально чёрт пойми что. За это я тебя и люблю.

Лида Ким не слушала.