Пасисяки Пукк

Вернее, пришедшая в себя Тули. (Со сменой сезона бельё из запрещённого камыша с жучками эйфории отправилось в шкаф до лета, и теперь пелена «счастья» рассеялась.)

Тули крайне негативно отнеслась к увольнению Пасисяки. А так как он не рассказал ей всей правды про историю, произошедшую в «Чик-чирик», то ей казалось, что решение Пасисяки об уходе являлось необдуманным и эгоистичным. Пасисяки своё увольнение аргументировал нежеланием более заниматься торгашнёй. На справедливые упрёки Тули, что он, дескать, сам рассказывал, как ему там нравится работать и как он многого добился на этой работе, Пасисяки реагировал невнятно и старался уходить от таких разговоров.

Так и возник закономерный вопрос Тули — почему бы ему не пойти работать по специальности. Пасисяки отнекивался, мол, ему необходимо немножко отдохнуть, прийти в себя, подумать о недовечном, да и по сути специальность у него не ахти какая. Тули ужасно злилась, но тешила себя мыслью, что Пасисяки вот-вот возьмётся за голову. Сам Пасисяки, осознавая, что никак не может собрать свои мозги в кучку, уже несколько раз порывался рассказать всю правду об отваре, но боялся последствий и ещё более закрывался в себе.

Близилась зима. Воней из заначки стало не хватать. Пасисяки тем временем «превращался» в комок нервов и болотного ила. Он ругал отвар, что повёл его на чуждую ему работу (и тем самым лишил его соцвыплаты), вместо того чтобы вывести на смысл жизни, далее он ругал Тули за то, что та полезла со своей идиотской уборкой в подвал и испортила корешки, и только потом он ругал себя, хотя толком не понимая за что.

Когда Тули уходила работать в ночь, и когда выходила луна, он шлялся по болотам в поисках Хоххоты, но ничего не находил. Из-за этого Пасисяки был всегда простужен и находился в мерзопакостном настроении. Вскоре он перебрался жить и спать в отдельную комнату.

Тули видела, что всё идёт к краху, и решила спасать ситуацию, хотя ей очень часто хотелось всё бросить и уйти от этого угрюмого безработного тюфяка, ноющего и философствующего о недостижимом.

Однажды утром, зайдя к Пасисяки в комнату, Тули командным голосом выдала:

— Итак, Пасюсюшик, философия закончилась, нытьё закончилось, нервы мои тоже закончились — пришла реальность. Поднимай свою тушку и иди ищи работу. Так больше продолжаться не может!

Пасисяки лежал в кровати, закутанный в одеяло с головой.