Пасисяки Пукк

Как-то Тули предложила Пасисяки позвать в гости общих подруг и друзей, чтобы всем весело провести время, но с удивлением узнала, что у Пасисяки никого нет. Она поверить не могла, что у него, такого, на её взгляд, общительного, умного и остроумного местного нет совсем друзей.

Тогда Тули рассказала про близкую подругу по имени Пе́рсик, которую давно хотела с кем-нибудь познакомить, так как переживала, что та совсем зачахнет и сойдёт с ума из-за своего надуманного якобы одиночества, поэтому спросила Пасисяки (учитывая, что друзей у него не было), нет ли кого-нибудь на примете у него с работы.

Всех пригласили в дом к Пасисяки, но накануне его коллега, к несчастью, заболел, так что пришла только Персик: грузная высоченная девушка с длиннущими чёрными волосами.

Услышав, что местный, ради которого она столько времени прихорашивалась, не придёт, она зашипела на Тули и Пасисяки (которого и видела-то впервые): «Вы меня бесите, бесите! Как вы меня бесите!»

Пасисяки раскрыл было рот, чтобы возмутиться, но Тули одёрнула его и глазами попросила, чтобы он не обращал на эти слова внимания.

— Персик, не переживай, он выздоровеет, и мы опять организуем вечеринку! — пыталась задобрить подругу Тули.

Надо сказать, что Пасисяки не ожидал, что такая странная девушка, которая, казалось, вообще не имеет ничего общего с Тули, может быть её подругой.

Персик остаток вечера, нагло развалившись на стуле, беспрерывно жаловалась на свою бесполезность, приговаривая: «Жизнь — боль!». Пасисяки и Тули слушали это около часа, иногда пытаясь вставить весёлые темы, но Персик каждый раз возвращалась в свою вселенную: «Люди в Токсикотно такие токсичные!»

Затем, спустя ещё полчаса нытья, она вдруг резко замолчала, просидела так минут десять, затем молча встала, оделась и, не попрощавшись, ушла.

— Что это было? — спрашивал Пасисяки.

— Это был Персик, — махала рукой Тули.

На работе тем временем у Пасисяки шло всё просто замечательно. На складе обосновался полный порядок, всё стояло на своих местах, всё вовремя вывозилось со своих мест, сотрудники выполняли свои обязанности на двести процентов.

Вскоре Пасисяки решил, что нужно двигаться дальше.