Пасисяки Пукк

) Но есть и недостаток этих снов — у Тули наутро очень часто сильно болела голова, и целый день она ходила словно варёная. Пасисяки всё думал, как же ей помочь, и отвар нашёл способ утихомирить эту боль — теперь Пасисяки ополаскивал в ледяной воде полотенце и клал Тули на лоб и виски. Боль через несколько минут как рукой снимало. Для Тули это оказалось таким простым решением серьёзной и давно наболевшей проблемы, что она долго ещё удивлялась, почему не могла до такого додуматься сама. Пасисяки был только рад, оттого что избавил Тули от этой невыносимой боли.

Но от своей «боли», приходящей после окончания действия отвара, он спасти себя пока не мог.

Пасисяки каждый день начинал с отваром в пузе, и, конечно, это не могло не обратить внимание Тули.

Ей стали бросаться в глаза явные перемены настроения Пасисяки (особенно под вечер), практически по щелчку пальца — раз! — и тот уже в отвратительнейшем настроении, ни с кем не хочет говорить, брызгает слюной и ворчит, что устал от своей работы и проклинает её, потом замолкает и идёт спать; вот, две минуты назад Пасисяки прыгал в радостном припадке крича: «Смотри, там пингвины-какаду с мячом! Они в костюмах и такие смешные!» — а потом раз! — и словно кто-то его переключал.

«Прямо местный от дождя! — думала Тули в такие моменты. — А этот странный запах на кухне?.. От чего он исходит?..»

Пасисяки всё списывал на камышовую гречу, а так как Тули готовить не умела (и не особо этого хотела), и кашеварением занимался хозяин дома, то чрезмерного внимания на странные запахи она старалась не обращать.

Зато обращала внимание на постоянные громкие и долгие чихи, на которые уже не могла спокойно реагировать и, негодуя, затыка́ла уши всякий раз, когда он начинал чихать. Пасисяки оправдывал это аллергией на воздух в Токсикотно, но Тули в глубине души подозревала, что тут что-то не так.

Сам отвар Пасисяки варил, пока Тули была на работе. Он специально купил на кухню супернепроницаемые шторы, чтобы ни одного лучика света не проникало в помещение.

Вываренные корешки тут же бежал закапывать в огороде у забора. Готовый отвар он разливал в чарочные бутылочки, сделанные из тростникового стекла, которые купил на барахолке, и которые прятал в подвале в ботинках для штабелёра (одну из пар, которую ему выдали на работе, он принёс домой), так как эти бутылочки в них идеально помещались. Там же, в подвале, он и пил отвар.