Второстепенный

– Наверное, меня обсуждаете? – капитан пытался задать вопрос весело, но от этого стало еще более неловко.

– У нас полно, чего еще обговорить, – вступил я. – Средства безопасности, все такое.

– Сегодня, кажется, суббота? – уточнил с нажимом мастер. – Инспекции были?

– Да, – коротко подтвердил я.

– Максим, он тебе отчитывался? А то я уже поймал его на том, что проверка велась без чек-листа.

– Конечно, все в порядке, – примирительно сказал старпом.

– Ну, ладно, – с легким недоверием ответил капитан. – Я, собственно, чего пришел.

На этих словах Василий вернул три оборота обратно, пожелал мне спокойной вахты и ушел.

– Чтобы ты победил, – торжественно растягивая слова, выговорил старпом, – предсказание должно было продержаться хотя бы пять минут.

– Спать пора, – ухватился я за единственный шанс соскочить с темы. – Спокойной ночи.

Радостно улыбаясь, Максим спустился вниз и хлопнул дверью, снова оставив меня наедине с собой. Конечно, рядом все время находился смотрящий вперед филиппинский матрос, но субординация не позволяла общаться чересчур по-дружески, поэтому я предпочитал молчать.

Был бы капитан менее мнительным, сейчас бы тучи над головой разгоняла музыка из портативной колонки, но Василий выступал категорически против. Хорошая песня ведь может легко отвлечь от езды по пустому водоему, и мы упадем вниз, проломив хлипкое ограждение... то есть, вылетим на встречку и окажемся под колесами белаза... нет? Мы же не на автостраде, где жизнь от смерти отделяют секунды, а музыка все равно доносится из каждого уголка салона.

Иной раз удивляешься, как посреди океана умудряются найтись два дипломированных судоводителя, которые, обладая всеми возможностями избежать непоправимого, ведут переговоры стратегической важности по ультракоротким волнам, неверно понимают друг друга – и создают неописуемые по глупости аварии, о каких потом стесняются рассказывать студентам замшелые преподаватели.

Нестройный ход мыслей начал сбиваться с житейских проблем капитанского помощника. В голову залез Серетун, этот невоспитанный волшебник, появившийся из ниоткуда, но уже прочно закрепившийся в повествовании.

Когда-то я читал о том, что тексты могут создавать сами себя. Казалось, это просто удачная метафора.