Царевич Горохов и Закон для Дурака

чего там у тебя дальше, Непрушкин? Говори живо, покуда я тут с тобой мысль не упустил!

— И кричал в ночи, как мальчик... матерясь... — с понурым видом еле проговорил виршеплет. Видно было, что и ему эта строчка представлялась отнюдь не из числа самых удачных в его творчестве.

— Глупости, — фыркнул начальник Тайной Канцелярии. — Ругаются у нас только стрельцы, да и то исключительно те, что без понятия о культуре, деревенщины... Только и умеют, что лаптем щи хлебать, даром что службу несут во дворце, при дворе самого Гороха.

При этих словах начальник Тайной Канцелярии извлек из кармана белоснежный платочек и с большим чувством звучно высморкался.

— Так что всю ругань исключить!

— Тогда вся идея с криком мальчика... коту под хвост, — вздохнул Непрушкин.

— Ничего-ничего, невелика потеря, — заверил его Карл Иоганнович. — Пусть этот мальчик не кричит — и уж тем более не матерится! — а плачет. И лучше пожалостливей — как ребенок, к примеру.

— Как дитя малое, — поддакнул шпиону поэт.

— Сойдет и дитя, — милостиво согласился шпион.

— Так точно! — отчеканил поэт Непрушкин и принялся торопливо строчить перышком окончание стиха.

— Вот и славно, — заключил Карл Иоганнович. — Теперь зачитай, что получается.

Непрушкин обернулся к высокому начальству, откашлялся и с большим чувством продекламировал, маша рукою и высоко задирая брови:

— Буря мглою небо кроет,

Вихри снежные вертя.

То как зверь она завоет,

То заплачет как дитя.

— Недурственно, — хмыкнул Карл Иоганнович. — Весьма недурственно вышло.

— У вашего превосходительства отменный талант к стихосложению, — льстиво заметил Непрушкин.

— Главное — чтить интересы державы, — наставительно поднял большой палец начальник Тайной Канцелярии. — А в этом благом и важном деле у всякого неизбежно таланты обнаружатся. Надо только уметь вовремя их разглядеть и раскрыть — общего блага ради.

— Да, ваше превосходительство?! — в мгновение ока встрепенулся поэт.

— Ты во второй строке последнее словечко все-таки смени, — велел Карл Иоганнович. — «Вертя» — это несерьезно как-то звучит, вроде как вертихвосты мы тут собралися. Уж лучше — «крутя». «Крутохвосты» — кажется, такого слова в нашем языке не наблюдается покамест?

— Никак нет, — ревностно подтвердил Непрушкин.