Царевич Горохов и Закон для Дурака

— Вот пусть и дальше не будет, — усмехнулся одними только краешками губ Карл Иоганнович. — Нам и без того всяких-разных слов хватает. Да, кстати, Непрушкин...

Он окинул поэта с головы до ног пристальным, изучающим взглядом.

— Что-то имечко у тебя больно неподходящее, для больших гостей-то. Непрушкин — это от какого же слова происходит?

— Наверное, от «непрухи», — опустил голову поэт, точно он был виноват, что у него такая несчастливая фамилия.

— Непруха — это значит, когда удача не прет, — нахмурился Карл Иоганнович.

Он поразмыслил с минутку, после чего ободряюще кивнул злополучному поэту.

— Ну, так это мы сейчас живо поправим. Уж коли со стихами вышло, так фамилию человеку исправить — пара пустяков. Вот ты прежде был Непрушкиным — а мы из твоей фамилии буковку «р» возьмем да выковыряем. Чтобы не рычала она на твою судьбу. Будешь теперь Непушкиным. Что скажешь, виршеплет?

— Получше, — застенчиво пробормотал поэт.

— Еще как получше, — кивнул Карл Иоганнович. — Непушкин — это..

Горохов в своем углу сдавленно пискнул и поскорее затряс бубном — чтобы никто не услыхал, как он давится от еле сдерживаемого смеха.

— Дядюшка Карл! — окликнула главного шпиона Марья-краса.

Во всем дворце одной лишь маленькой царевне было дозволено так запросто, по-домашнему обращаться к всесильному начальнику Тайной Канцелярии. И тому были веские причины: какие бы тайны ни скрывал мастер конспирации и кудесник тайн и секретов, каждый стрелец, что нес службу во дворце царя Гороха, отлично знал: старый вдовец Карл души не чает в царевой внучке.

— А, может, красивее будет — без «не»? — лукаво спросила девочка. — Просто — Пушкин! А?!

— Думаешь? — задумчиво пробормоталКарл Иоганнович. Помолчал немного, точно на весах взвешивал — за и против. И веско подытожил.

— Нет, пожалуй, Пушкиным ему еще рано быть. Пушка — она ж без промаху стреляет, и уж если бьет, так наповал. А ему до сих пор приходится вирши править мне, старику, в стихоплетстве вовсе не сведущему.

— Куда мы теперь? — спросил Горохов Марью-царевну, когда репетиция закончилась, и все разошлись. Царя укатили двое дюжих стрельцов прямо на походном троне — к днищу кресла нарочно на такой случай были приделаны крепкие колесики.

— Пойдем в мои палаты — ответила девочка.