Булава Рока

Куриан поднял руки вверх, и зал затих. Сопровождающий его огр подошёл к столу и взял чан, напоминающий лошадиный череп. В нём плескалось «красное вино». Второй огр встал за спинами неофитов.

— Матерь Чарсия прими меня в свои объятия, — отрешённо произнёс первый в строю и выпил из протянутого кубка.

«Откуда он знает слова?», — подумал студент. Но долго сосредоточиться на этой мысли не получалось. Голова напоминала барабан стиральной машины. Мысли мешались одна с другой. Скорее всего, виной были благовония, голод и выпитый вечером «яд».

Стараясь сконцентрировать внимание хотя бы на чём, Лёха упёрся взглядом в зелёное навершие посоха проповедника, напомнившее встречу в лесу: тот же самый маг, тот же посох, но тогда с магом были скелеты, а не огры.

— Матерь Чарсия прими меня в свои объятия, — сказал ещё один неофит.

«Скоро и до меня дойдёт», — подумал Алексей.

Повертев головой, Лёха увидел лохматую морду котозавра. Его глаза, как и всех остальных, смотрели в пустоту.

«Надо что-то делать», — решил студент, но в голову лезли одни лишь глупости.

«Огонь, топи, вода, морозь, ветер, жги», — кричали голоса в голове.

Стараясь заглушить голоса, Алексей начал кулаками тереть лоб, и не сразу сообразил, что сейчас его руки больше ничего не связывало.

— А-а-ажгё-о-от, — заорал студент и вытянул руки вперёд.

Монахи, стоящие в первом ряду, задымились. Зелёное свечение в колоннах задрожало, потемнело и превратилось в коричневое зарево.

— Пожар! — заорали сразу с нескольких сторон.

Но прихожане продолжали, притоптывая, стоять. Первым среагировал проповедник: он взмахнул посохом и начал раздавать команды своим помощникам.

Открылись двери. Народ, в полной тишине и ровным строем, направился к выходу. Дымящихся облили водой и увели в другую сторону. Остались стоять лишь непричастившиеся неофиты, огры и проповедник. Он внимательно смотрел в лицо каждого, и когда взгляд коснулся Алексея, бледное лицо колдуна покраснело.

— Ты! — задыхаясь, проорал он.

— Это всё ты!

Один огр схватил Лёху сзади, а другой сильно ударил студента в живот. Парень хотел упасть, но крепкие руки держали его в удобной для избивания позе.

— Ты, блевотина лягушки, тварь ползучая, где она? — закричала Озра, замахнувшись книгой, она бежала на проповедника.

— И ты. Опять. Взять её!

Лёха, потеряв поддержку, рухнул на пол. К своему удивлению, он не чувствовал боли. Стоящий рядом парнишка начал умолять не убивать его.