Чужая война

Я видел перед собой не грозного соперника, а скорее узника собственных обязательств. Какие у него против меня шансы?

Победить было моим долгом, но это ли выход? Как упокоить того, кто связан давно просроченной клятвой?

С сомнением посмотрев на притихших зрителей, которые замерли от удивления, я прикинул в уме: рыцарь здесь из-за клятвы? Давнее обязательство, лишённое всякого смысла. Вынуждающее несчастного раз за разом отправляться в бой с противниками гораздо сильнее его. Интересно, пробовал ли кто-то из тех, кто встречался с ним ранее, пощадить рыцаря? Что-то мне подсказывало, что нет.

Зная людей, можно было предположить, что они со страхом принимали вызов, ведь тогда рыцарь выглядел по-настоящему грозно, а затем, увидев его истинный облик, с лёгкостью с ним расправлялись на потеху окружающим. Хороший, а главное безопасный способ заработать себе титул или прозвище.

Если всё так, то один простой жест мог всё изменить. Достаточно отбросить оружие, признать поражение — и рыцарь будет свободен. Но если нет… Оставалось надеяться, что клинок Рора достаточно острый, чтобы сразу разрубить, а не просто сильно ударить.

Что ж, в любом случае, меньше всего мне хотелось потом корить себя за бой с подобным «инвалидом». Вздохнув и попытавшись найти уверенность, я отбросил клинок в сторону.

— Ты победил, могучий Рубиновый Рыцарь…

Толпа удивлённо и во многом негодующе зашумела. Стараясь не обращать внимания на них, а также на то, что рыцарь занёс свой меч, я продолжил:

— Твоя клятва исполнена. Ты свободен.

Рубиновый рыцарь замер. Интуиция мне подсказала, что направление у меня верное, но этого мало. Действуя по наитию, я продолжил:

— Нет нужды соблюдать данную тобой клятву. Боги давно нашли способ, как избавить эти земли от насилия и разрушения.

— Ложь! Я видел — вы сражались... Огонь, смерть…

— То, что ты видел, называется Играми. Всё это происходит с позволения богов, и их милостью вернётся вспять через некоторое время.

— Ты врешь мне, жалкий трус! Сражайся, — Рубиновый рыцарь не без труда взмахнул своим мечом.

Чего-то такого я и опасался. Понимая, что ещё немного — и будет больно, мне не оставалось ничего, кроме как воскликнуть:

— Нет! Хватит с тебя битв, ржавый рыцарь! Боги мне свидетели: если я вру, то готов понести наказание!

Сказав это, я присел на колени, подставляя рыцарю шею. Толпа позади буквально бурлила, но на помощь мне особо не спешила. Скосив один глаз, мне удалось понять причину этого: их ноги, как у меня накануне, «прилипли» к земле.