Прошлая жизнь

Понимаешь ты это, Вериф?

Я покачала головой:

–Есть закон, Ситри! Я не стану рисковать собой ради твоего самоутверждения! Я не могу, а что важнее, я и не хочу.

Она замерла на мгновение поражённая. А что она хотела? Моей покорности? Для этого надо что-то из себя представлять! А так…нет уж, мне я сама дороже.

–А если я попрошу? – Ситри пришла в себя. Голос её был тих и мягок. – Пожалуйста, Вериф! Вдруг это мой единственный шанс?

–Законы подземного царства жёстче законов неба! – я сжала зубы, чтобы не расхохотаться ей в лицо.

Ситри помедлила, затем решилась:

–Хорошо! Что ты хочешь, Вериф, за свою помощь?

Пришёл мой черёд возмутиться и опять напомнить:

–Круг взяточников ниже, Ситри! Не усугубляй своего преступления и иди прочь, пока ещё можешь.

Она ещё попробовала спорить, но я осталась непробиваемой. Уходя, Ситри выплюнула:

–Ты ещё пожалеешь! Пожалеешь, что обошлась со мной так. Я всё равно своего добьюсь!

***

К Ситри я не прониклась никаким сожалением и никаким сочувствием.

Она была сама виновата и напрасно явилась ко мне за надеждой. Я не верю в надежду. И ни во что не верю. Но она, как самая дрянная змея, отравила меня мыслями и невольно я задумалась над тем, кем я была в земной жизни, если попала сюда?

Память о земном уходит со смертью, остаются лишь какие-то образы, самые мучительные и расплывчатые. Я знаю это. Помню, как видела одну душу, когда по делу спускалась в круг предателей с Сельдфигейзером.

Тогда на пути мне встретился некто в белой тоге с кровавой полосой. Взгляд этот некто имел страшный и безумный, он слепо брёл вперёд, не видя ничего перед собой, и повторял сам себе со странной яростью:

–Eti! et i! et i…

–О чём он? – я не знала этого языка. Сельдфигейзер же подождал, когда этот некто пройдёт мимо, пропустил его ход с должным почтением и лишь тогда ответил мне:

–Он говорит лишь одно: «и я!»

–Но почему? – я не понимала.

Сельдфигейзер взглянул на меня со смешком и сказал:

–Это ответ на вопрос, который потряс его более всего в земной жизни.

–Но как может он помнить?

–А это его кара. Он не помнит всего. Помнит лишь этот вопрос и тебе нельзя многого знать,– Сельдфигейзер не любил долго объяснять мне того, что я, по его мнению, не должна была знать изначально.

Я вспомнила эту встречу, когда за Ситри с громким раздражением побеждённого захлопнулась дверь.