Зуботолог по обмену, или Шире рот, клыкастик

Вот!

Захотела быстренько переквалифицироваться из соучастницы в потерпевшую, авось отпустят домой.

— Корона благодарит, что поделились своими подозрениями, — как-то язвительно произнес Стейнар, а затем снова подал знак стражникам, — но суда вы все равно будете дожидаться в темнице.

И на этой ноте меня силком выволокли из кабинета. Я пыталась возмущаться, только на мои жалкие потуги никто не обращал внимания.

Путешествие через длинный коридор в полумрачное подвальное помещение было стремительным. Меня бесцеремонно бросили в камеру, да так, что я упала на колени, а за моей спиной с грохотом захлопнули решетчатую дверь.

— Никакого уважения к женщинам, — зло прошипела я, встав на ноги и отряхивая ладони от налипшей грязи.

На мое возмущение в камере неожиданно разразился дружный хохот.

— Ты с какого дерева свалилась, подруга?! К падшим женщинам уважения никогда не было! — и снова хохот.

Я удивленно подняла глаза, поняв, что попала не в одиночную камеру. Осмотрелась и закатила глаза вверх. Миры разные, а ничего в этой жизни не меняется, везде одно и тоже.

Глава 4

В камере я провела всего сутки. Но и этого хватило чтобы познать всю прелесть антисанитарных условий и соседства с крысами. За ночь я не сомкнула глаз ни на секунду. Непрерывный писк и шорох наводили на меня ужас. Я постоянно дрожала то ли от холода, то ли от страха, а может всё вместе.

Оказалось, что одно отличие здесь всё же было, хотя сомнительно, надо сказать. Как только наступило утро, меня снова выволокли из камеры и как есть в таком виде потащили по темным грязным коридорам.

— Что вы делаете? Что за беспредел! А ну отпустите! — пыталась брыкаться и лягаться, но без толку.

Никто со мной не разговаривал, всё происходило молча.

— Подсудимая доставлена, — равнодушно отрапортовал один из стражей.

И только потом я обратила внимание, что привели меня в огромный зал, где было множество стульев и постамент спереди. Повсюду сновали люди, стражи, в зале был полный аншлаг. Он гудел, словно растревоженный улей.

— Встать, суд идет! — громогласно объявил пожилой на вид мужчина в черной сутане.

Меня как раз только успели завести в клетку к бывшему горе-начальству, который смотрел на меня волком. Он сидел на скамейке.