Зуботолог по обмену, или Шире рот, клыкастик

Чувствуя слабость от голода, отодвинулась на самый край, боясь, как бы он не накинулся на меня с кулаками в порыве гнева. Хотя я ему как раз ничего и не сделала.

— Уважаемый Адальберт, Первый Лорд Конфессии нашей достопочтенной Империи Лайреон обвиняет господина Корнезуба Малгорского, главного столичного зуботолога, в совершении злоумышленных действий в отношении здоровья лорда с целью вымогательства… — начался процесс, и слово каждого участника я ловила с открытым ртом.

Боялась пропустить, когда дело коснется меня.

— Ложь! Наглая клевета! Да у меня заморский диплом, да я!... — вскочил и закричал со своего места Корнезуб, хватаясь цепкими пальцами за прутья решетки.

Он всё продолжал орать, пока его юрист не подошел и не заткнул его. Тот, видимо, пришел в себя, увидев, с каким шоком на него смотрят зрители, и с каким грозным видом надвигается стража, собираясь основательно стукнуть горластого зуботолога.

Я же терялась от страха, понимая, что единственная, кто здесь совершенно без какой бы то ни было защиты, это я.

Даже у главного подсудимого и то есть адвокат, а я так, словно сбоку припеку. Ощущение, что суд этот номинальный и просто создан бутафорией, чтобы успокоить народ, якобы “смотрите, у нас равноправие, вы можете надеяться на честное следствие, так что исправно платите налоги и будет вам защита”.

— … Наказание в виде пожизненного лишения права заниматься лечебной деятельностью и ограничение свободы сроком на три года господину Корнезубу, его сообщнице, обвиняемой в статье восемь подпункта три Уголовного Кодекса Империи Лайреон, назначить работы на каменоломне сроком на пять лет… — всё продолжал говорит официальным тоном судья, а я от его слова потеряла дар речи.

Это что же получается, я здесь совершенно ни причем, а меня без допроса, суда и следствия — на каменоломни? Да что за беспредел тут такой творится!

— Нарушение прав! — закричала, пока все еще могли меня услышать, понимая, что если сейчас не позабочусь о себе, то всё, никто после суда меня слушать не станет. — Не виноватая я!

И в зале воцарилась тишина, все посмотрели на меня с таким недоумением, будто вообще не ожидали, что сирота подаст голос.

Вот только в присутствии горожан и уважаемых господ проигнорировать меня никто не мог, к моему облегчению и удаче.

— Что вы скажете в свое оправдание? — судья нахмурил кустистые брови, взирая на меня с высоты трибуны.

Его взгляд будто пронизывал насквозь, не оставляя сомнений, что он поймет, если я солгу. Возможно, в этом мире так и есть.