Самая долгая ночь

Я почувствовала, что мои щеки заливает румянец, ведь скульптор изобразил девушку гораздо красивее оригинала.

- Аквилон, - шепотом позвала я, так тихо, что мне казалось, будто мое сердце и то стучит громче, чем этот зов. Мне так хотелось, чтоб он услышал. Но одновременно именно это и пугало.

Прошла секунда-другая, и я различила едва видимые потоки воздуха, что начал сгущаться в паре шагов от меня. Еще мгновение и передо мной появился Северный Ветер в своей человеческой ипостаси – точно такой, как вчера: в простой рубахе, с беспорядочно разметанными волосами и пронзительными синими глазами.

Ни приветствия, ни вопросов, он просто смотрел на меня, ожидая, что я начну разговор.

- Это очень красиво, - наконец произнесла я, ощущая непонятную дрожь в коленях.

Аквилон не ответил ни слова, только продолжил пристально смотреть. Я силилась разобрать, о чем говорят его глаза, что кроется за этим молчанием, но только тонула в синей глубине зрачков и все больше и больше робея.

Не могу сказать, сколько мы так простояли, глядя друг на друга, но внезапно скрипнула дверь избушки и оттуда показалась наглая морда:

5

- Эй, мать, мы сегодня кушать будем? Я собирался к Мурке в гости, а на голодный желудок, сама понимаешь…

Я обернулась, чтоб парой емких слов сообщить Коту, насколько не вовремя он со своими психополовыми проблемами, но краем глаза уловила движение воздуха и поняла, что Северный Ветер уже улетел.

Следующе несколько дней прошли в ужасающей просто невыносимой бездеятельности – никто из жителей деревни не приходил, а мне куда-то идти нужды не было и подавно. Даже подружки-мавки вечерами не появлялись – видимо, наконец-то закутавшись в пушистый снег, улеглись спать до весны.

Сильнее меня страдали только Кот с Вороном, первый, потому что, как оказалось, никакое половое влечение не могло помочь ему преодолеть несколько верст до Муркиного дома сквозь глубокий снег, а, значит, об удовлетворении оного приходилось только мечтать, а второй, потому что выслушивал стенания и стоны первого об ужасной доли мученика-воздержанца.

- Так-с, - хлопнула я себя по коленям, проворно вставая из-за стола, - вы говорили, что Водяной там со своими хворями обострился. Схожу-ка я к нему.