Самая долгая ночь

Теперь же Природа укуталась снежным покровом, как красотка соболиной накидкой, кокетливо пряча лицо в длинном меху.

Я подошла к первой скульптуре. Прямо у крыльца раззявил огромную пасть в свирепом рыке лев. Клыки, когти, грива животного были выполнены так тонко, что можно было рассмотреть мельчайшие шерстинки, складочки и изгибы. Казалось, что это настоящий лев, волей злого колдуна превращенный в статую.

Боясь спугнуть наваждение, как будто моё неосторожное движение сможет разбудить хищника, я дотронулась до кончика носа животного – мои пальцы обожгло холодом, а от их тепла тонкая снежная поверхность дрогнула, несколько снежинок растаяло, и по морде льва покатилась капля, как слеза.

На секунду мне показалось, что лев сейчас моргнет. Но статуя осталось ледяной.

Следующей скульптурой был пион. Огромный бутон с тысячей лепестков возвышался на уровне моего роста, неведомо каким волшебством удерживаемый на тончайшем стебле. Цветок был так изящен и нежен, что я испугалось, что мое дыхание сможет сломать его.

Лепестки пиона были выполнены столь тонко, что сквозь них я видела небо. Казалось еще один шаг – и я почувствую аромат, исходящий от растения, услышу, как внутри него бьется пчелка, собирающая сладкий нектар из бутона.

Еще дальше возвышался сказочный замок с башнями, бойницами и рвом. На крыше главной башни указывал в глубину небес флюгер в виде дракона, изрыгающего языки пламени, а кирпичная кладка была выполнена так искусно, что были видны сколы и трещины на отдельных кирпичах, казалось, стоит лишь поднатужиться и можно будет вытащить один из них, чтоб забрать себе на память.

Затем – русалка, разметавшая косы по плечам, кит в фонтане брызг, огромный раскидистый дуб, на котором вместо желудей росли бабочки; кентавр, ставший на задние ноги и воздевший руки к небесам и прочие, прочие.

Я шла между скульптурами, позабыв о холоде и снеге, что уже давно забрался в мои домашние тапочки, не чувствуя того, что пальцы, сжимающие края пальто, онемели от мороза.

Мне казалось, еще шаг и за следующей снежной фигурой я увижу их творца.

Но тут я вышла к очередной скульптуре и застыла не в силах ступить еще шаг – это была девушка, танцующая у костра. Ее длинные волосы разметались замысловатыми волнами, тонкие руки, взлетели вверх, сжимая ленты. Ее стан изогнулся в изящном повороте, а на губах застыла улыбка.

И хоть момент танца был скован льдом, столько грации и силы было в нем, столько страсти, что я ощутила настоящее тепло, исходящее от фигуры танцовщицы.